Автор
В зале сидят обычные люди, но их судьба на волоске от страсти и трагедии. Миссис Фонтейн под пристальными взглядами чиновников обсуждает свое будущее после необычного собеседования. Вокруг звучит напряженная тишина, но изнутри она плещет ожиданием и неожиданными откровениями. Невероятные обстоятельства готовят к несчастью или к чуду — все зависит от ее решительности....
В ее жизни хватало иронии, и роль леди Придо в ней, похоже, выпала во втором акте.
А еще Элайза вспомнила лицо Филиппа, когда он говорил о доме, домашнем очаге, и подумала, что сделает почти все, что угодно, ради того, чтобы он получил то, что хочет.
Кроме нее самой.
Сделав глубокий вдох, Элайза добавила приглашение для леди Придо к стопке других приглашений, которые лакей должен доставить гостям лично в руки.
– Вы выглядите великолепно, милорд!
– Если я действительно выгляжу великолепно, то примите мою благодарность, Джеймс.
Зеркало свидетельствовало, что Филипп действительно выглядит великолепно: в жестком и строгом черном сюртуке, панталонах, жилете цвета олова, над которым на его шее в старомодной манере повязан безупречно белый галстук. Его лицо было безжалостно выбрито.
Так лакей-камердинер подготовил его к возвращению в его естественную среду обитания.
Филипп медленно спускался по лестнице. Оркестр, приглашенный миссис Фонтейн, играл что-то вроде зажигательного рила, который звучал все громче, а низкий гул голосов беседующих гостей становился все отчетливее.
Пройдя лестничный пролет, Ла Вей остановился. Он ощутил запах духов и спиртного, крахмала и лавровишневой воды, пота и скандала. Это напоминало первое ощущение соли в воздухе, прежде чем ты видишь океан.
Запах богатства – запах его прежней жизни.
Этот запах жил в нем, как запах моря, и он успокаивал. Ла Вей хорошо знал, как в нем ориентироваться, хотя с тех пор, как он делал это, прошло немало времени.
"Оказавшись внизу, Филипп на миг остановился, как ныряльщик, готовящийся всплыть на поверхность.
Проверяя себя, Филипп попытался представить Александру, леди Придо, такой, какой видел ее в последний раз. Он ждал… чего-то, что вспыхнет или зашевелится в нем. И, похоже, его сердце даже обрадовалось при мысли об Александре, хотя, возможно, она просто ассоциировалась у него со счастливыми воспоминаниями.
Ла Вей ухватился за надежду на эту радость, потому что уже начал опасаться, что его сердце больше никогда не дрогнет из-за кого-то, кроме Элайзы.
Ла Вей был искренне удивлен, что может гордиться тем, как выглядит дом. Хорошо освещенный холл был залит мягким, сказочным светом, от всего и от всех собравшихся, казалось, исходило сияние. Мелькали радостные улыбки, шелк, тафта и мыски туфель поблескивали, каблуки стучали по натертому до блеска полу, отбивая приятный ритм рила.
