Автор
В зале сидят обычные люди, но их судьба на волоске от страсти и трагедии. Миссис Фонтейн под пристальными взглядами чиновников обсуждает свое будущее после необычного собеседования. Вокруг звучит напряженная тишина, но изнутри она плещет ожиданием и неожиданными откровениями. Невероятные обстоятельства готовят к несчастью или к чуду — все зависит от ее решительности....
– Я не говорил, что буду спокойно ждать, пока это не произойдет.
– Филипп…
– Но сегодня я не заставлю тебя молить меня, ma cherie.
Его пальцы скользнули вверх – туда, где ее влажное лоно плавилось от желания, и она, как блудница, изогнулась дугой, подставляя себя сильным, умелым рукам ла Вея.
– Теперь… там… Филипп…
Ему не нужно было подсказывать – он знал, чего она хочет."
"И через миг Элайза, как разбитая ваза, разлетелась на тысячу сверкающих блаженных осколков, а тело ее яростно изогнулось от силы удовольствия.
Несколько мгновений они лежали рядом, ее щека прижималась к его груди, которая поднималась и опускалась с каждой минутой все медленнее, а их дыхание постепенно успокаивалось.
С Эдвардом Элайза так не кричала, это точно.
Часы зажужжали и пробили три часа ночи. Еще немного – и слуги встанут, пойдут по комнатам, чтобы развести огонь в каминах. Элайза зашевелилась.
– Прости, – пробормотала она и чуть отодвинулась от него.
– Я должен кое-что попросить у тебя, – внезапно сказал Филипп.
Элайза повернулась к нему. Волосы спадали ей на лицо, и он раздвинул их в стороны. Вид у него при этом был серьезный.
– Не беспокойся ты так о заколках для волос, – проговорил Ла Вей. – Если тебе нужна лента, я куплю ее. В «Постлетуэйтс Империум» выставлены десятки лент.
Элайза засмеялась:
– Сначала стул, потом лента… Таким потоком подарков ты дискредитируешь меня.
На его лице мелькнуло что-то вроде боли.
И это было настойчивым напоминанием о том, что ему совсем нечего ей предложить, кроме того, что он уже дал ей, чем бы это ни было.
Она любит его.
Элайза осознала это именно сейчас, осознала с удивительной ясностью, не оставляющей сомнений, что радовало и одновременно мучило ее.
Она никогда не сможет заниматься с ла Веем любовью. Она не сможет делать это. Ни ради себя, ни ради Джека. Если она сделает это, пути назад не будет.
– Ты придешь ко мне, – прошептал Филипп.
– Не приду, – твердо сказала Элайза. – Я не могу, Филипп.
В ответ он лишь улыбнулся – легко, завораживающе.
– Но я буду носить ленту и стану меньше пользоваться заколками, – пообещала она ласково, словно уже попрощалась с ним.
– Как ты ко мне снисходительна, – сухо пробормотал он.
– Можешь подтолкнуть меня, Великан лорд Ла Вей?
– Это же гамак, а не качели, мистер Джек.
