Автор
В графстве Гемпшир, Англия 8 месяцев назад. Сюжет начинается с письма, где речь идет о собаке. Главные герои, Беатрикс Хатауэй и ее дядя Ральф, начинают разговор об этом животном. История тянется в тонкий и запутанный ландшафт романтики и тайны.
Разве могло прийти в голову, что чудесные письма написаны кем-то другим? — Он нахмурился и недоверчиво покачал головой.
Беатрикс сокрушенно пожала плечами:
— Я знала, что мои письма тебе не нужны, да и сама я не в твоем вкусе.
Кристофер легко перевернул любимую на бок и прижал к себе: возбужденное мужское естество изнывало от вожделения.
— Чувствуешь? Разве это не свидетельствует об обратном?
Жар напряженного тела лишал способности думать и рассуждать, пьянил, доводил до безумия. Беатрикс прикрыла глаза, уткнулась в неожиданно ставшее родным плечо и спрятала лицо.
— Ты считал меня странной, — пробормотала она глухим, сдавленным голосом.
Он провел губами по шее и добрался до уха.
— Ты очаровательная и любимая. — В нежном шепоте послышалась улыбка.
Она улыбнулась в ответ и тут же вздрогнула от новых ощущений. Кристофер снова оказался сверху и развел бедром ноги, зажег кровь бесконечными нетерпеливыми поцелуями, принялся ласкать сильными мозолистыми руками — руками солдата. Бриджи мешали; резким движением он сдернул их и обнажил женственные молочно-белые бедра.
Ладонь проникла в таинственную развилку, и оба задышали быстрее. Пальцы гладили, раздвигали интимные складки, отыскивая вход в заветную глубину.
Беатрикс лежала неподвижно, пораженная неведомыми ощущениями, и лишь сумасшедшее биение сердца выдавало волнение. Вот палец проник еще дальше, и давление превратилось в испытание терпения и готовности к переменам. Кристофер склонил голову и провел губами по плавным холмам груди, настойчиво подбираясь к вершинке.
Беатрикс едва выдерживала стремительно нарастающее напряжение. Волна невообразимого наслаждения захлестнула и понесла на гребне в сияющую звездную даль. С тихим стоном вырвались бессвязные слова:
— Кристофер... не могу...
— Не сопротивляйся, — шепнул он в разгоряченную кожу. — Уступи, отдайся.
И продолжал гладить смело и чувственно, поднимая возлюбленную все выше и выше.
"Восторг отступал медленно, лениво, оставляя взамен легкую дрожь и ощущение восхитительной слабости. Наконец Беатрикс пошевелилась, открыла глаза и обнаружила, что почти раздетой лежит на полу, в объятиях любимого человека.
