Автор
В графстве Гемпшир, Англия 8 месяцев назад. Сюжет начинается с письма, где речь идет о собаке. Главные герои, Беатрикс Хатауэй и ее дядя Ральф, начинают разговор об этом животном. История тянется в тонкий и запутанный ландшафт романтики и тайны.
— Нет, что-то все равно не так. Ты далеко.
— Я здесь, рядом."
"Адское ощущение отстраненности не поддавалось описанию. Кристофер не знал, почему наваждение появлялось и почему исчезало. Опыт подсказывал, что, если набраться терпения и подождать достаточно долго, мучительная раздвоенность уйдет сама собой. А если когда-нибудь не рассосется и останется навсегда? О Боже! Какая жуткая перспектива.
Беатрикс смотрела вопросительно, но ладони не убирала, а вместо того чтобы встать, лишь приподнялась на коленях.
Губы мягко, призывно коснулись губ.
Он желал ее всю, целиком, мечтал удовлетворить не дающие покоя фантазии и порывы, но в то же время понимал, что она чересчур невинна даже для самого скромного из экспериментов. Прервав поцелуй, Кристофер отстранился и посмотрел на невесту с расстояния вытянутой руки.
Широко открытые глаза замерли в ожидании.
К огромному облегчению, Беатрикс освободилась из объятия и встала.
Однако уже в следующий миг она начала расшнуровывать корсаж.
— Что ты делаешь? — хрипло спросил он.
— Не беспокойся, дверь закрыта.
— При чем здесь дверь? Я... Беатрикс!
К тому моменту, как он вскочил на ноги, корсаж уже уступил усилиям ловких пальцев. В ушах зазвучала примитивная барабанная дробь.
— Беатрикс, я не настроен на девственные игры.
Она ответила наивным, бесхитростным взглядом.
— И я тоже.
— Рядом со мной небезопасно. — Он соединил раскрывшиеся половинки корсажа, а пока пытался хоть немного их зашнуровать, она уже приподняла подол платья: потянула, дернула, и нижняя юбка сползла на пол.
— Я умею раздеваться намного быстрее, чем тебе удастся меня одеть, — сообщила она.
Сжав зубы, Кристофер смотрел, как она ловко спустила платье ниже бедер и дальше на пол.
— Черт, ничего не получается! Руки не слушаются. — От напряжения у него на лбу выступили капли пота, а мышцы превратились в камень. — Того и гляди сорвусь.
Он боялся, что не сможет удержаться и нечаянно причинит ей боль.
