Автор
В графстве Гемпшир, Англия 8 месяцев назад. Сюжет начинается с письма, где речь идет о собаке. Главные герои, Беатрикс Хатауэй и ее дядя Ральф, начинают разговор об этом животном. История тянется в тонкий и запутанный ландшафт романтики и тайны.
— И совсем иное — постоянно жить с сумасшедшим.
— О, жизнь среди сумасшедших ничуть меня не пугает: не следует забывать, что я выросла в семействе Хатауэев. — Руки добрались до мягкой округлости ягодиц, и она умиротворенно вздохнула. Боль от ушибов отступила, мышцы расслабились, а кожу приятно пощипывало. Беатрикс обернулась, взглянула через плечо и увидела серьезное, сосредоточенное лицо. Внезапно захотелось подразнить, заманить в игру, вызвать улыбку.
— Ты пропустил одно место, — заявила она.
— Какое?
Беатрикс приподнялась, повернулась и перебралась в ту часть кровати, где Кристофер все еще стоял на коленях.
— Внутри, — прошептала она. — Вот где необходимо смазать.
В уголках губ появилась сдержанная, неохотная улыбка.
— Для этого мазь слишком сильна.
— Неправда, как раз будет очень приятно. Давай покажу. — Она ловко дотянулась до банки с мазью и окунула пальцы.
— Еще чего! — возмущенно воскликнул Кристофер и попытался схватить ее запястье.
Ловко и гибко, словно хорек, Беатрикс увернулась раз, другой и потянулась к поясу.
— Ты меня вымазал с головы до ног, — сквозь смех проговорила она. — Трус! Теперь твоя очередь.
— Ни за что. — Он поймал ее, схватил и — о, чудо! — негромко, но искренне рассмеялся.
Беатрикс не сдавалась: барахталась, сопротивлялась до тех пор, пока возлюбленный не уложил ее на спину, прижав запястья ладонями.
Пояс на халате не выдержал возни и развязался; обнаженные тела вновь оказались рядом.
Мерцающие серебристо-черные глаза не отрываясь смотрели в бездонную синеву. Беатрикс и так уже обессилела от смеха, а теперь, увидев полный любви и восхищения взгляд, окончательно потеряла голову. Кристофер склонился, поцеловал ее, а потом лизнул в губы, как будто хотел попробовать на вкус улыбку.
Отпустил запястья и лег на бок, даже не пытаясь прикрыть разошедшиеся полы.
Беатрикс взглянула вопросительно и слегка пошевелила пальцами.
— Хочешь, чтобы я... прикоснулась?
Он продолжал молча смотреть в глаза.
Смущение боролось с любопытством; она протянула руку и осторожно дотронулась. Прохладное гладкое масло легло на напряженную, разгоряченную плоть, и от неожиданности оба слегка вздрогнули.
— Вот так? — шепотом уточнила Беатрикс и нежно погладила.
