Автор
В глубокой тьме сердец и душ, где свет лампы редко пробивается, любовь раскрывает свою истинную сущность. Это роман о невероятных отваге и страстной нежности в мире бездуховности, где каждый встречный взгляд может стать последним словом.
Он получает удовольствие от этого, от власти, которой он обладает над нашей семьей, и от того, как он может использовать это, чтобы поставить меня в узду.
- Зачем ты это делаешь? Я требую: - Тесс может продолжить твое наследие, она готова и хочет этого. Он прищуривает глаза, глядя на меня, его рот сжимается в жесткую линию. – Я могу подчиниться, если ты просто позволишь мне...
- Ни один мой сын не будет работать в подсобке ресторана, как плебей из ”синих воротничков, - бушует он, теряя надуманный контроль над своим характером.
Единственная страсть, которая есть у меня в жизни, единственное, что заставляет мою кровь биться быстрее и пробуждает творческий интерес, - это приготовление пищи. Когда я рос, мои родители часто уезжали из города и оставляли нас на попечение домашней прислуги, поэтому я привык проводить вторую половину дня с нашими шеф-поварами. Сначала я просто наблюдал и впитывал все в себя, затем запачкал руки основами, такими как омлеты и смешанные салаты, чтобы в конечном итоге работать бок о бок с ними и изучать более сложные рецепты и то, как сочетаются вкусовые характеристики.
Я тщательно скрывал это от своего отца, интуитивно понимая, что ему это не понравится. Но однажды, тем же летом, когда я был свидетелем того, как он ударил мою маму, он рано вернулся домой из деловой поездки и застал меня на кухне с закатанными до локтей рукавами, руками в тесте для макарон и довольной улыбкой на лице, и он разозлился.
Он схватил меня за горло и швырнул через всю комнату, как будто я ничего не весил, потому что тогда я этого не делал.
Он продолжает. - У тебя не будет никаких контактов с матерью или сестрой в течение года, пока ты не научишься какой-нибудь дисциплине.
Я открываю рот, чтобы возразить, обругать его, но он продолжает. - Если я узнаю, что у тебя есть, - он растягивает каждое слово, подчеркивая безошибочную угрозу в своем тоне, пока не убедится, что я зацепилась за каждое слово, - ты знаешь, что я сделаю с твоей матерью.
Жестокость его тактики запугивания чуть не ставит меня на колени. Я не вижу выхода из этого и нахожусь в ловушке между чувством страха перед тем, что он сделает с моей мамой, если я хоть на шаг переступлю черту, и яростью из-за того, что он победил.
Что бы я ни делал, мне никуда не деться.
