Автор
В глубокой тьме сердец и душ, где свет лампы редко пробивается, любовь раскрывает свою истинную сущность. Это роман о невероятных отваге и страстной нежности в мире бездуховности, где каждый встречный взгляд может стать последним словом.
Учитывая, что средний возраст профессоров RCA, как правило, переваливал за пятьдесят, все, на что мы могли надеяться в отношении этого профессора, - это на то, что он будет немного более жизнерадостным.
- О, черт.
-Прости, это было оскорбительно? Я уверена, что он будет...
-Нет, Нер, - выдыхает она, и я поднимаю глаза, удивленная неузнаваемым тоном ее голоса. Она стоит, почти не веря своим глазам, в передней части комнаты.
Я все еще стою на корточках, собирая содержимое своей сумки. Передняя панель стола скрывает от моего взгляда остальную часть лекционного зала.
-Что?
- Ему... ему не семидесятилетний. - Кажется, она не находит слов.
- Правда? - Спрашиваю я наполовину заинтересованно. Я протягиваю руку и беру желтый хайлайтер, который перекатывается у нее между ног.
- Не-а. Нера, он горячий. - Она наклоняется, пока ее глаза не оказываются на одном уровне со мной, и взволнованно шепчет мне, помогая собирать ручки. - Он великолепен. Слишком великолепен. Они ни за что не смогут поместить его в класс, полный подростковых гормонов.
Я фыркаю, хватаю свой последний блокнот и запихиваю его в сумку, когда встаю.
–Не может быть, чтобы он был таким шлюхой...
Слова застревают у меня в горле, когда мой взгляд падает на фигуру, склонившуюся над столом и пишущую что-то на листе бумаги.
Он полностью одет, но я вспоминаю, как видела его обнаженную спину и склонилась над прикроватным столиком, пока он записывал свой номер в блокноте отеля.
Он не поднял глаз, и все же я его знаю.
Гэри.
-Я же тебе говорила. - говорит Сикс, неправильно истолковав мое молчание. - Пожалуйста, согласись со мной, что он такой горячий, как я и обещала.
Гэри.
Я чувствую, что все клетки моего мозга коллективно покидают корабль, потому что я не в состоянии понять, что здесь делает Гэри из бара, адвокат Гэри.
Он выпрямляется и смотрит в толпу слева от меня, где пара парней начинает хулиганить. Его подбородок такой же четко очерченный, глаза такие же холодные и проницательные, какими я их помню.
За исключением тех случаев, когда он смотрел на меня. Тогда лед в уголках его взгляда растаял.
Он одет в темно-синий костюм и белую рубашку, похожую на ту, что была на нем в тот вечер, но без галстука.
