Автор
В глубокой тьме сердец и душ, где свет лампы редко пробивается, любовь раскрывает свою истинную сущность. Это роман о невероятных отваге и страстной нежности в мире бездуховности, где каждый встречный взгляд может стать последним словом.
Его рука все еще лежит на ее колене, его пальцы танцуют по ее коже, и что-то в том, что я вижу его пальцы так близко к ее киске, когда я знаю, что на ней нет трусиков, вызывает у меня желание оторвать его от нее и разорвать в клочья.
За исключением одной или двух мрачных фантазий, я не жестокий человек. Я не склонен к таким сильным эмоциям или крайностям. Мне просто все равно.
Однако прямо сейчас у меня возникают весьма наглядные видения моего участия в кровавой бойне.
Его палец постукивает по ее колену, и я вижу кровь, разбрызганную по стенам.
Другая его рука ложится на спинку ее стула, и я представляю, как счастливо танцую чечетку по свежим лужицам его крови, и на моих губах растягивается настоящая улыбка.
- Вопрос ...” - начинаю я, понимая, что Виктория закончила читать, и притихший класс смотрит на меня как на ведущую. - Вопрос в том, как мы регулируем международную торговлю, когда каждая сторона кровно заинтересована во влиянии на политику в интересах своей страны?
Я едва могу связать два слова. Я даже не знаю, есть ли во мне смысл. Я уже с самого начала не забочусь о том, чтобы хорошо преподавать в этом классе, и это было до того, как меня заставили пройти через эту пытку.
Мой взгляд продолжает возвращаться туда, где он прикасается к ней, где она, черт возьми, позволяет ему. Ее ноги все еще раздвинуты, и, клянусь Богом, если его рука двинется еще дальше, я прикончу его.
Я потираю рукой подбородок, пытаясь сосредоточиться на уроке.
Краем глаза я вижу, как ее рука обвивается вокруг его запястья, а затем она отталкивает его от себя.
ДА.
Хорошая девочка, хочется мне сказать ей.
- Как нам избежать коррупции в глобальном масштабе?”
Его рука возвращается, на этот раз на ее бедро, и я срываюсь.
– Здравствуйте, Рекс, мы вам не мешаем?
Он резко поворачивается ко мне лицом, его рука убирается с ее тела. Я осознаю, что мое веко дергалось только потому, что я чувствую, что это прекратилось, когда он больше не прикасается к ней.
- Извините, профессор. Я задал Нере вопрос о плане сегодняшнего урока, - лжет он.
- Спроси меня в следующий раз. Так ты не будешь беспокоить своего одноклассника или прерывать мой урок, - говорю я ледяным голосом.
Его глаза вспыхивают гневом, но он мудро решает ничего не говорить, кроме как еще раз извиниться.
- Садись сюда”, - говорю я, указывая на место в первом ряду. - Я хочу тебя прямо там, где я могу тебя видеть.
Он краснеет, плохо перенося свое унижение, но делает, как я говорю.
