Автор
В ужасной драке среди ночного леса, где ветки царапают кожу, ты едва не забываешь о боли. Ты бьёшься за жизнь, петляя от преследователей, ища спасения. В одно мгновение кажется, что ты вышла победителем, но на этот раз тебя сбивает в могильный холод леса.
- А что первое? Симпатия? – в его зеленых глазах загораются шаловливые искры, а рот кривится в издевательской усмешке.
Ну поганец! Опять меня бесит!
- Знаешь, я думала, за все эти годы ты исчерпал запас своей тупости, но нет, ты продолжаешь меня удивлять, - говорю я, стараясь не терять самообладание окончательно. Хотя бы внешне.
- Ох, Крис, - он взлохмачивает волосы и одаривает меня такой пряной улыбкой, что мое бедное сердце в замешательстве спотыкается, - ты даже не представляешь, сколько раз я тебя еще удивлю.
И от этого его «ох, Крис» к обезумевшей тряске сердце присоединяются еще и колени с ладонями. Блин, какого черта я так дрожу!? Он же сейчас заметит!
- Все, отстань! Я домой! – пыхчу я, торопливо открывая дверь.
Все эти словесные баталии до мандража меня доводят, а мне и так сегодня, между прочим, нехило досталось!
- Ну брось, Крис, дай хоть сначала приставать начну, - смеется он и, к моему великому ужасу, вместе со мной шагает в квартиру.
- Ты охренел, что ли? – бью наглеца в плечо, пытаясь вытолкать вон, но с тем же успехом я могла бы колотить по стене: Шульц не сдвигается ни на миллиметр.
И вот мы с ним стоим в полутемной прихожей на расстоянии дыхания, а мое сердце стучит так громко, что он его вот-вот услышит. И мне бы продолжить сопротивляться, выставить его за порог, но я не шевелюсь. Словно остолбенела. Какая-то странная дурная радость охватывает мое сбитое с толку сознание: Шульц здесь, в моей квартире. Пять лет ведь не был, а сейчас опять стоит в дверях, будто мы с ним и не ссорились… Глаза все такие же озорные, губы все такие же правильные.
- Андрей, ты чего хочешь? – хрипло спрашиваю я уже без прежней агрессии в голосе. – Я тебя не понимаю.
Да, вот так взяла и честно призналась. Ну, правда ведь не понимаю, к чему лукавить?
- Я просто хочу убедиться, что все в порядке, - полушепотом отзывается он. – Поухаживать за тобой немного.
Опять этот ягодный запах. Он забивается в ноздри, дурманит, пленит, обескураживает. Голова от него чумная делается, сердце из груди выпрыгивает. Ох уж эта малина! Черт бы ее побрал!
Андрей
Она молчит. Ничего не отвечает. Будто язык проглотила.
Слышь, Крис, ну пусти меня внутрь, я наедине с тобой побыть хочу… Очень хочу. А еще комнату твою посмотреть, сто лет ведь там не был.
