Автор
В ужасной драке среди ночного леса, где ветки царапают кожу, ты едва не забываешь о боли. Ты бьёшься за жизнь, петляя от преследователей, ища спасения. В одно мгновение кажется, что ты вышла победителем, но на этот раз тебя сбивает в могильный холод леса.
Я даже не сомневаюсь в том, что мы будем ссориться вдрызг, кричать и злиться… Но это все неважно. Ровно как и то, что она сейчас танцует с другим.
Странно, но именно в этот сложный для меня момент я четко понимаю, что она моя. Я чувствую это каждой молекулой своего тела, каждой фиброй своей измученной души. Крис моя, и единственное, чего я хочу, - чтобы она тоже осознала это. Чтобы приняла наконец сей факт. Смирилась, покорилась мне, сломалась под моим напором и замолкла. Чтобы потерпела поражение и прикусила язычок.
- Нет, Карин, пожалуй, я пас, - вскидываю взгляд на гипнотизирующую меня Морозову. – Что-то я вымотался за сегодня… Пойду, наверное, домой.
Не дожидаясь ответной реплики, отлипаю от стенки и устремляюсь к выходу. На этой дискотеке мне больше делать нечего. Надо успокоиться, собраться с мыслями и продумать план, как завоевать свою строптивую дикарку. Кажется, настало время решительных действий, а иначе ее не проймешь.
Глава 60
Кристина"
"- На сегодня хватит! Все свободны! – провозглашает тренер, отпуская команду на заслуженный отдых.
Анька с Олеськой принимаются снимать волейбольную сетку, а остальные, шумно переговариваясь, отправляются в раздевалку.
Однако я уходить из зала не тороплюсь - беру в руки мяч и начинаю неспешно отбивать его от стенки. Это мой любимый способ медитации – всегда успокаивает нервы и приводит в порядок чувства.
Вчерашний вечер до сих пор не дает мне покоя. Когда я танцевала с Ильей, Шульц так на нас смотрел… Будто вот-вот пристрелит.
Во время танца Илья, кажется, говорил мне что-то, но я совершенно не слушала. Была напряжена до предела, даже двигалась, как робот – дергано и резко. А всему виной Шульц, на которого я украдкой косилась. Так напрягала глаза, что к середине песни они у меня разболелись. Все старалась, не поворачивая головы, узреть, что он делает и по-прежнему ли на меня таращится.
И он таращился. Да еще как. Взгляд парня был не просто ощутимым, а осязаемым.
