Автор
В ужасной драке среди ночного леса, где ветки царапают кожу, ты едва не забываешь о боли. Ты бьёшься за жизнь, петляя от преследователей, ища спасения. В одно мгновение кажется, что ты вышла победителем, но на этот раз тебя сбивает в могильный холод леса.
- Спасибо…
Что значит «весело»? В смысле как с братаном, как с лучшим другом весело? Или как с остроумной, обаятельной девушкой? Какой подтекст он вложил в эту фразу?
- А со мной? – Шульц вопросительно приподнимает густую бровь.
- И с тобой, - в замешательстве тяну я, не совсем понимая, чего он на меня так странно пялится.
- Круто, прямо по сценарию идем, - усмехается парень и, стянув с плеч рюкзак, принимается копошиться в нем.
По какому еще сценарию? Я явно чего-то не догоняю…
- На вот, это тебе, - он извлекает из рюкзака что-то серое и сморщенное.
Несколько секунд недоуменно таращусь на его раскрытую ладонь, а затем накрываю рот рукой, пытаясь сдержать рвущийся наружу восторженный писк. Шульц притащил пескаря! Сушеного пескаря! Точно такого же, как и десять лет назад!
Помнится, тогда он спросил, стану ли я его другом, и я согласилась. А сегодня интересуется, буду ли я его девушкой, и я, естественно, опять соглашусь. Ну, потому что это же Андрей! Мой Андрей! Самый потрясающий человек на свете! Самый умный, яркий и красивый! Разве такому можно отказать?
- Конечно! – взвизгиваю я, кидаясь ему на шею.
- Да вообще-то я не романтик, - смеется он, гладя меня по голове свободной рукой. – Рядом с тобой все само собой получается.
Совладав с первым порывом чувств, отстраняюсь от Андрея и с торжественным видом принимаю у него из рук пескаря. Выглядит дохлая рыбка так же ужасно, как и в моих воспоминаниях. Такая же облезлая и с жуткой физиономией.
- Надеюсь, сам поймал? – улыбаюсь я, ощущая, как на глаза наворачиваются слезы.
Ух и сентиментальная я сделалась!
- А то! Этим летом с отцом рыбачили. Сам поймал, сам высушил – все, как положено, - отзывается Шульц, вновь заключая меня в объятья.
- А я ведь и того, первого до сих пор храню, - утыкаюсь носом в его могучую грудь, признаюсь я.
- Да ну? – удивленно тянет парень. – Неужели ты еще не выбросила эту коробку?
- Как можно?! – оскорбляюсь я, поднимая голову и заглядывая ему в лицо. – Там же самые дорогие моему сердцу вещи! Я ее никогда не выброшу!
- Рогатка, которую ты у Донских отжала, молочные зубы, которые мы с тобой вместе драли, старые диски с любимыми песнями, речные камни, – подняв глаза к нему, вспоминает Андрей.
