Автор
В ужасной драке среди ночного леса, где ветки царапают кожу, ты едва не забываешь о боли. Ты бьёшься за жизнь, петляя от преследователей, ища спасения. В одно мгновение кажется, что ты вышла победителем, но на этот раз тебя сбивает в могильный холод леса.
Чего, к сожалению, нельзя сказать о мнении Шульца.
Короткий разговор в столовой, когда Андрей уличил меня во лжи, стал нашим последним диалогом, и с тех пор мы ни разу не общались. Он сосредоточил все свое внимание на Нарьяловой, а я с головой ушла в спортивные состязания, которые, к счастью, проводились регулярно.
Однако, невзирая на занятость, по вечерам после ужина, когда наступало время свободного досуга, я ощущала себя как никогда одинокой. Конечно, я могла присоединиться к компании приятелей, играть с ними в фишки или просто гулять по двору, но почему-то без Шульца все эти занятия не казались мне интересными.
Поэтому я оставалась в комнате, доставала дневник и исписывала его страницы своим размашистым почерком – тосковала по Андрею, жаловалась на Нарьялову и роптала на злодейку-судьбу за то, что мои лагерные будни превратились в ад.
Тогда я еще не знала, что настоящая жесть ждет меня впереди. У меня было мало опыта общения со змеями, поэтому, наверное, я и недооценила степень женского коварства, наивно решив, что Нарьялова просто проглотит ситуацию с изрезанным платьем.
* * *Изнуряюще-жаркий день подходит к концу, опуская на землю приятную вечернюю прохладу. Закончив очередной волейбольный матч, я неспешно бреду к домикам, чтобы переодеться, и параллельно слушаю разглагольствования Вовки Еремеева на тему электрокаров. Якобы, его двоюродный дядька по материнской линии купил себе такую тачку и заряжает ее от розетки.
Кое-как отвертевшись от Вовкиной навязчивой компании, захожу к себе и расслаблено выдыхаю – в комнате никого, значит, можно черкнуть пару строк в дневнике, который в последние дни занял роль моего лучшего друга.
Сажусь на кровать, привычным движением нахожу пальцами дыру в матрасе и запускаю в нее руку. Страх приходит быстрее осознания: я еще не успеваю как следует прощупать отверстие, а пугающее чувство паники уже разливается по моим венам.
С ужасом высовываю ладонь наружу и опускаюсь на корточки перед матрасом, дабы собственными глазами убедиться в том, что дневника в моем самодельном тайнике нет.
Догадки, одна хуже другой, начинают молниеносно возникать в голове, и я дрожащими руками заправляю волосы за уши.
Так. Надо успокоиться. Возможно, дневник просто выпал, а уборщица его подобрала. Наверняка все так и было.
