— И мне жаль, что глупая детская вина заставляла меня закрывать глаза на невыносимый характер Мэгги.
Глорию задело слово «вина». Неужели Чейз был запутан в какую-то историю с Мэгги? Ей пока не очень верилось в сказочку о лесбиянстве женщины. Она была уверена, что эта дамочка давно мечтает о Чейзе, хотя он сам того не ведает. Впрочем, горестно заключила она, вряд ли на свете найдется женщина, знающая Чейза, которая не думала бы о нем.
— Когда нам было по шестнадцать, мы с Мэгги учились в одном классе. Мы не были друзьями.
У нее была только одна подруга — девочка по имени Пэт. Обе они были настоящие красотки, но никогда не гуляли с мальчиками, и, как водится у подростков, мы немилосердно дразнили их «геями», гомосексуалистами и, должен добавить, это сильно смахивало на правду. Кроме того, все знали, что отец Мэгги — горький пьяница, который нещадно лупил ее и мать. Нередко она приходила в школу с синяками.
— О, бедная девочка!
— Так вот, через несколько лет, когда Мэгги обратилась по поводу работы в мою компанию, я вспомнил и ее, и свое собственное безобразное поведение в школе.
Она рассказала, что ее подруга Пэт несколько месяцев назад погибла в автокатастрофе, и мне стало ее жалко. К тому же у меня был печальный опыт с последней секретаршей, вообразившей, что она любит меня, и каждый раз уходившей с работы в слезах. У Мэгги была невысокая квалификация, но я по крайней мере мог быть уверен, что она не будет целый день строить мне глазки, и принял ее на работу. С тех пор и по сей день она не щадя сил работает на меня.
Но сегодня я понял кое-что, на что следовало бы обратить внимание давно, когда она впервые попыталась убедить меня в неискренности твоих чувств. Она стала слишком амбициозной, претендуя на особое положение в моей компании…
Глория с нескрываемым интересом слушала рассказ мужа."
"— …Когда мы потеряли нашего ребенка, мне следовало бы с ней расстаться. Но, с типично мужской самоуверенностью я думал, что сумел понять бедную женщину. Старый дурак! Я только убедился, что она такая, какая есть.
Теперь-то я понимаю, что психологию надо оставить профессионалам, но тогда я считал, что, с учетом ее низкого происхождения, забыть о послании из больницы — простительно, поскольку семейная жизнь ее не интересует. И только на вечеринке до меня дошло, каким я был дураком. Любой человек, мужчина или женщина, независимо от сексуальной ориентации или благородства происхождения, не имеет права забывать о таком послании, ибо это вопрос жизни и смерти.
