— Да уж, — Катарина вздрогнула, вспомнив вопль королевы, — своевременное вмешательство. Благодарю вас… князь.
Мужчина остановился, и невольно Кати налетела на него, а князь обнял, чтобы удержать на ногах.
— Вы узнали меня? — Ранаверн пристально смотрел на нее, сейчас в свете свечи из окна напротив, у него была такая возможность.
— Вас сложно было не узнать… Точнее, — Кати внезапно ощутила вожделение и запнулась, стремительно краснея. Потом вспомнила слова королевы и поняла, что желание к этому притягательному мужчине, будет только расти. — Нам… нужно идти…
— Нет, не нужно, — разглядывая ее с мечтательной улыбкой на губах, ответил князь, — прислушайтесь — впереди стража, нам нужно переждать.
Сквозь плотную ткань платья, Катарина ощущала жар его ладоней, чувствовала дыхание на своем лице и все мысли отступали, подчиняясь только желанию… Она уже с трудом контролировала себя и надеялась, что Ранаверн воспримет ее тяжелое, срывающееся дыхание, за последствия быстрого бега.
— Нет, вы не понимаете, — она не узнавала свой хриплый от страсти голос, — нам нужно идти… Мне нельзя останавливаться… Нельзя…
— Знаю что нельзя, — столь же хрипло ответил князь, — проклинаю себя за это, но… я с трудом сдерживаю безумное желание целовать вас, Катарина. Вы сводите с ума, — горькая усмешка, — и вероятно сами не осознаете этого… Наваждение какое-то!
Арнар тряхнул головой, и белоснежные пряди взметнулись, завораживая своим танцем. Катарина застонала, отчаянно, тяжело, пытаясь сдержать желание принадлежать этому мужчине здесь и сейчас. Она не могла больше думать о короле, не могла думать о спасении, только бы князь прикоснулся, только бы накрыл поцелуем ее жаждущие ласки уста, только бы погасил пламя страсти.
— Катарина… — ошеломленно прошептал Ранаверн, — что с вами? Вы… святые хранители, вы желаете меня?!
«Он будет считать меня распутницей до конца своих дней, — в отчаянии подумала девушка, — он возненавидит меня!».
— Нет, — стремительно отступая, прошептала Катарина, старательно отводя взгляд, — просто я испугалась и…
Ее стремительно схватили, и мужские губы, удивительно нежные и невероятно страстные прикоснулись к ее губам. Стон и Катарина обвила его шею руками, прижимаясь сильнее, целуя в ответ, запуская пальцы в белоснежные пряди волос и забывая обо всем…
— Святые хранители, — простонал Ранаверн, сжимая в объятиях стонущую от страсти Катарину. — Чудо мое… Моя…"
"Послышавшийся впереди шум заставил их разорвать объятия. Тяжело дыша, не отрывая взглядов, они смотрели в глаза друг друга и кровь горела от дикого, невыразимого желания.