Он помолчал, затем тихо продолжил:"
"- Моя заискрилась во льдах тронного зала, когда я вскинул свой меч победы на Харласской заставе... И это коренным образом изменило мою жизнь. Льды избрали меня следующим сэльдом.
Я подалась ближе, заинтригованная даже не столько рассказом, сколько соприкосновением с совершенно чуждой культурой, традициями, жизнью... А Эйн грустно продолжил:
- Первым, что начало отравлять мою жизнь, стала лесть.
Она лилась липкой патокой отовсюду, она обволакивала, она закрывала обзор на действительно достойных, она не давала дышать... Мне, привыкшему к военной прямоте, к одобрению, что порой заключалось лишь в дружеском похлопывании по плечу, все эти расшаркивания, изысканные узоры непонятной речи, что казалась ласковым ядом, все это многоцветие слов... претило.
Вновь умолкнув, Эйн сделал еще глоток и грустно заметил:
- Но привыкнуть можно ко всему - я привык к фальшивому поклонению, к постоянной похвале, льстивым заверениям в моей исключительности, к тому, что я избран самими Льдами.
Привык к тому, что откровенность роскошь мне недоступная - единственный, с кем я мог говорить открыто - был мой старый учитель, прежний сэльд. Он был счастлив, что льды избрали одного из его учеников...
- А сколько всего было учеников? - интересно же.
Зато ответ потряс:
- Тысяча восемьсот девяносто четыре.
- Сколько?!
- Сэльд предпочитал держать все под контролем и желал, чтобы следующий правитель Зандарата непременно унаследовал его взгляды на мир, его честь и благородство, его этику и политические устои, - лорд Эйн пожал плечами, - поэтому в ученики взял всех сыновей подходящих родов.
Абзац, апостроф и параграф!
- Короче перестраховщик был ваш сэльд, - сделала я вывод.
Снежик никак не прокомментировал мое высказывание, решив, что важнее продолжить свой рассказ:
- Когда сэльдине Юалии исполнилось двадцать восемь, она была представлена ко двору.
- Не поздно? - уточнила просто из любопытства.
У нас как бы совершеннолетие пораньше наступает.
Снежик пояснил:
- Это возраст, с которого нам дозволяется спиртное.