Но тело при такой зубодробительной встряске не желало слушаться команды и просыпаться. Оно истратило ресурс на бодрствование, а я его вчера ещё и непомерным алкогольным излиянием добил.
Приваливаюсь лбом к стене и откровенно отрубаюсь. Вот так вот стоя, как грёбаный конь. И мне сейчас даже не уснуть хочется, а сдохнуть прямо тут, но…
Прикусываю нижнюю губу и выдёргиваю из сознания образ Леры. Он здесь, рядом — только руку протяни. Всегда! И там почему-то не развратная картинка, как мне, может быть, того бы хотелось, а нежное, какое-то даже трогательное видение.
Шри-Ланка. Я только проснулся, но не шевелюсь, чувствуя, как её прохладные пальчики скользят по моей коже, побуждая орду мурашек в районе поясницы, приготовиться к полномасштабному марш-броску от макушки до пят. Щекотно. Приятно пиздец. Но я жду, что она будет делать дальше. Мне хочется ещё этих тактильных кайфовых электрошоков от её прикосновений. Пробирает. Глушит. Торкает. М-м-м… Чуть приоткрываю один глаз и осторожно смотрю из-под ресниц на ее выражение лица. Она улыбается, а у меня от этого по венам разливается бурлящее тепло. Шрам мой рассматривает, татуировки, легонько ведёт своей малюсенькой ладошкой по отросшей щетине. Щурится и вздыхает, прикусывая пухлую нижнюю губу, а затем откидывает длинные пряди с моих прикрытых век.
Ебучее прошлое!
А-р-р!
Стон вырывается из меня, словно снаряд из пушки. Неожиданно и громко.
Бесит. Практически вымораживает.
Какого, спрашивается, хуя? Я не этого хотел!
Со всей дури врезаюсь кулаком в кафель душевой, разбивая зараз костяшки в кровь. Даже не дёргаюсь от этой тупой боли. Просто стою и бездумно смотрю, как алые разводы исчезают в водостоке.
Умиротворяющая картинка. Даже отрезвляющая.
— Я не зависим, — выдыхаю я глухо и скалюсь, — я сам по себе…
Вываливаюсь из кабины, вытираюсь жёстким махровым полотенцем и снова чертыхаюсь. Чищу зубы. Скалюсь своему отражению. Откидываю голову назад и прикрываю глаза. Смеюсь в голос.
— Ну чё я припарился? Трахну и выдохну. Всё просто, так было «до», так будет «после». Круговорот баб в природе.
Вздрагиваю — стук в дверь. Сплёвываю зубную пасту, заматываю на бёдрах полотенце и иду открывать. Там Ветров.
— Сука ты, Ромашка, — хриплю я.
— И тебе доброе утро, друг сердечный.
— Да в зад иди. Не мог рожей об стол удариться что ли?
— Не мог, — ржёт.
— Друг называется, — ворчу я и иду одеваться, по ходу спотыкаясь о перевёрнутые из портфеля вещи, — бодрым фейсом отсвечиваешь тут. Картину мира мне искажаешь, редис ты не полотый.
— Угомонись. Арсений там нас ждёт уже.
— Подождёт, — бурчу я.
— Шах, может ну на хрен эту Москву, а? Ты в зеркало вообще смотрелся? Давай ты отоспишься и тогда уже рванём, м-м? Ты реально же на умертвие от недосыпа похож.