Да, сегодня я нужна Шахову, и он позволяет мне жить в его красивом доме, но завтра вектор внимания этого самца может запросто развернуться в сторону другой хорошенькой девушки. Точно так же, как это однажды случилось и с моим отцом. Он бросил свою жену и своих родных детей, ради нового увлечения. Это стало для всех нас хорошим жизненным уроком. Да, моя мама не пережила силы его удара, а я да. Выдержала и усвоила простую истину — женщина рожает ребёнка для себя.
И если я буду помнить об этом, то никогда не останусь у разбитого корыта с изувеченным сердцем, как это случилось с моей родительницей. А в противном случае что? Ничего хорошего, потому что у меня за душой свистит ветер и одинокое перекати-поле несётся по бесконечной и безжизненной пустыне.
У меня нет постоянной работы.
У меня нет постоянного жилья.
У меня нет ничего, кроме меня самой и веры в то, что всё обязательно наладится. Однажды…
Поэтому я отпустила ситуацию, намереваясь с новыми силами приняться за проект Шахова, чтобы скопить денег и снова почувствовать себя самостоятельной. Быть в зависимости от другого человека, пусть и горячо мной любимого, я не желала. Я личность, а небесполезная нахребетница и приживалка. Я хотела сделать себя сама, а не превратиться в жалкую содержанку.
Так, незаметно в хлопотах и переживаниях о будущем, пролетели несколько дней. На дворе был вечер пятницы, и я изгалялась на кухне с очередным кулинарным шедевром для Данилы. Не знаю, что именно со мной стряслось, любовь так влияла или, быть может, то были последствия пережитого после пожара стресса, но мне всё время хотелось для Шахова что-то делать. Отблагодарить, наверное. Вот и сегодня на плите томился наваристый борщ на говяжьей косточке, а ещё своего часа ждали бефстроганов, пюрешечка и деревенский салат.
Даня же явился домой с очередным букетом, с порога зацеловывая меня так, что мозги в черепной коробке превратились в кисель. И хотелось мурчать и бесконечно тереться об него ласковой кошечкой, преданно заглядывая в его чёрные глаза. А потом сидеть напротив, пока он уплетает всё, что я наготовила, и радоваться тому, что смогла угодить своему мужчине. Он умкает, закатывает глаза от удовольствия, а моё глупое сердце дрожит от восторга и неровно бьётся к нему одному.
Дальше наступил томный вечер в обществе друг друга, ночь, полная томительного ожидания, и утро, в которое Данил смотрел на меня как голодный пёс на сочный стейк из мраморной говядины.
— Я в душ, — шепчу сбито, чтобы скрыться от его воспламеняющего взгляда.
— Я с тобой, — успевает удержать меня за руку, когда я уже почти вспорхнула с кровати.
— Нет, Дань, у меня же до сих пор…
— Плевать, я соскучился по тебе.
Уже через минуту мы оба были в душевой кабине.