Не только в офис, но и по адресу бабульки, что её приютила.
И ничего. Хотя я особо не ждал уже какого-либо прогресса. Просто хотел, чтобы она поняла — мне стыдно за то, что я сказал ей тогда про эту грёбаную квартиру. За то, что врал ей насчёт развода я не извинялся. Почему? Потому что я не жалел, что обманом заполучил её.
Главное — заполучил. И теперь у меня хотя бы есть наше совместное прошлое. Воспоминания. И тоска.
Да, блядь, я тосковал по ней. И по нам. Каждый чёртов день!
А в субботу меня добили. Администратор салона цветов форменно сорвала мне башню всего несколькими словами:
— Адрес доставки букета не актуален, так как получатель по нему более не проживает.
Вот так, мать вашу! Лера съехала, только чтобы больше не соприкасаться со мной. А потом оказалось, что она и Пелагее пригрозила, что уволится, если ещё раз увидит цветы на своём столе.
Шах. И мат. Блядь!
Почти сразу же сорвался к бабусям. Пускать не хотели, но я снова словил шизу и просто снял входную железную дверь с магнитов, а затем поднялся на этаж. На удивление, открыли сразу и любезным, таким, знаете ли, учтивым и радушным голосом поинтересовались:
— Вам, молодой человек в рожу плюнуть сразу или немного погодя? — и пока одна это всё говорила, её сестра стояла за спиной, похлопывая по ладони скалкой, которую держала во правой руке.
Ну прям ОПГ без страха и упрёка.
— И вам не хворать, милые дамы, — не моргнув и глазом, улыбнулся я, хотя хотелось скалиться и рычать.
— Сам уйдёшь или полицию вызвать? — тон всё тот же, и я понимаю, что мой план узнать новое место жительство Леры уже заочно потерпел крах.
— С ней хоть всё хорошо? — не удержался я от вопроса.
И вот тут, видимо, бабулек и бомбануло.
— Хорошо? Да как у тебя совести хватило спросить такое, поле всего того, что ты с нашей девочкой сделал, подлец?
— Поганец! — подключилась и вторая.
— Мерзавец!
— Прохвост!
— Понял, — поднял я руки, — всего вам доброго.
Развернулся и начал спускаться вниз по лестнице, а спустя секунду вздрогнул, когда дверь за моей спиной захлопнулась с оглушительным стуком.
Вышел на улицу. Опустил руки. Откинул голову назад и прикрыл глаза, ловя первые капли сентябрьского дождя. А затем выхватил мощный, болезненный, почти нестерпимый удар туда, где, неистово трепыхаясь, билось моё сердце.
Это было оно — беспросветное отчаяние.
Потому что я отчётливо понял, что всё — ничего больше не будет. Ни Леры в моей жизни. Ни нас. И эти жалкие попытки обелить себя в её глазах просто смехотворны. И ведут в никуда.
И я не знаю, как добрался домой. Как-то, блядь.
Разделся. Что-то сожрал, не ощущая вкуса. А потом достал бутылку из бара и накидался.
Я пил всю субботу. И всё воскресенье тоже пил.