Ночь погружала нас в тишину, когда раздался звонок из кают-комнаты: "Вас пригласили на сцену". Яхта унесла меня от безвыходной борьбы, но я чуть не плакала над спасением. Через мгновения мы оказались в одном корабельном шатре, где молодая и красивая женщина-руководитель на русском языке с легким акцентом делилась планами на вечер: покрутиться перед зрителями, открыть грудь и попы под музыку....
Я пыталась искренне подавить всплеск нежности, зарождавшийся внизу живота и желание сказать ему, что люблю его…
— Ты ревнуешь меня к машине?
Спросила насмешливо, с задором, довольно улыбаясь.
— Не льсти себе насчет ревности… — тихим рыком и выкручивая руль правее, — для того чтобы ревновать, нужно что-либо значить. Я просто не люблю делиться тем, что принадлежит мне.
«ЧТО принадлежит», я для него просто «что». Ничего не меняется и никогда не изменится. И все его чертовые подарки мне совершенно не нужны. Потому что я и есть основной гребаный подарок, который он подарил себе.
Выпрямилась и невольно сжала пальцами руль сильнее, глядя впереди себя и чувствуя, как начинает больно покалывать под ребрами слева.
— Я хочу, чтобы у меня появилось немного свободы.
Рука на моем колене сжала его чуть сильнее, он явно напрягся.
— Что ты подразумеваешь под словом «свобода»?
— Хочу ходить на вечеринки, в клубы, хочу поступить учиться в университет, хочу съездить к себе домой…
— Слишком много хочу, не находишь?
— Я человек…пусть даже ты и называешь меня своей вещью.
— Ты этого сама хотела.
— Я — человек, понимаешь? Человек! И я не многие! Я — это я!
— Нет…ты не человек. Ты моя собственность. Никогда не забывай об этом!
И во мне мгновенно вскипела ярость, захотелось разбить его проклятый подарок, я силой вдавила педаль газа, и машина понеслась вперед.
— Тормози!
— Нет! Не буду! Я — человек, ясно тебе? И не надо в меня играть, как в куклу. Украшать, покупать аксессуарчики, машинки….
— Тормози у обочины, давай поворачивай руль и жми на тормоз.
— Нет!
Схватить меня сейчас за руль означало вылететь на обочину и разбиться. Охрана неслась следом за нами, но ничего сделать они не могли. И в голове мелькнула ужасная мысль — вылететь к черту с моста с ним вдвоем. Доказать, что я не трусливая и дрожащая тварь, а человек с желаниями, с эмоциями, с душой. Сделать ему не просто больно, а адски больно и по-настоящему. Пусть завтра все газеты пестреют заголовками, что любовница президента убила их обои.
— Марина…прекрати истерику и жми на тормоз. Все. Попсиховала и хватит.
Упрямо глядя вперед, несусь к мосту на полной скорости.
— Чокнутая сучка!
— У тебя плохой вкус на личные вещи!
— Остановись, мать твою!
— Считай, что я сломалась и не подчиняюсь твоим приказам!
Сдавил мою кисть до адской боли.
— Хорошо.
