Там было уныло и скучно. Русские царицы превращались в затворниц, которые только и могли, что тосковали в своем тереме. Одна из них сидела за окном, зевая от скуки, пока рядом мастерицы вышивали великолепные иконы. Царица даже боролась со своей усталостью, пытаясь найти хоть что-то интересное в жизни - будь то искусство вышиванья или простые обязанности царевны....
Вспомним, в какую руину превратилась мать Людовика XIV, когда-то ослепляющая своей красотой Анна Австрийская! В сорок два года она, по которой умирал от любви всесильный кардинал Ришелье, стала разжиревшей матроной с одутловатым румяным лицом, крючковатым носом, отвислой нижней губой и двойным подбородком. И из прежней очаровательной мечтательницы превращается в ворчливую ханжу. И сейчас же придворные, еще недавно курившие фимиам ее красоте и величию, теперь лишают ее элементарной деликатности и уважения, проявляя наглость и цинизм, коль скоро коснулись ее, старушки, старость и болезни, с нею связанные.
А ослепительная развратница и умница Маргарита, воспетая как королева Марго не в одном романе и сама обогатившая французскую литературу не только своими многочисленными любовными приключениями, но и философскими трактатами! Ведь это она теперь из какого-то захудалого своего парижского особнячка, лысая, беззубая, толстая, утиной неуклюжей походкой ковыляет к второй жене своего экс-мужа Генриха IV, чтобы немного понянчить его детишек.
Наши царицы старели отвратительно, прямо это вам скажем, дорогой читатель, без обиняков. И все смертельно боялись старости. Елизавета Петровна ограничила число зеркал во дворце, не любила, когда кто-либо говорил о смерти, не прощалась с покойниками, не позволяла, чтобы какая-нибудь траурная процессия проходила мимо ее дворца. А когда долго прослуживший ее лакей Щеглоков опасно заболел, она живо отправила его умирать на родину. Не дай бог, во дворце скончается!
Екатерина Великая от приближения старости страдала больше всех и болезненнее всех.
Начала часто и подолгу просиживать перед зеркалом.
