Автор
Таисия понимала: любовь — это не просто чувство, а груз ответственности и боли. Первый вздох после встречи в благотворительном зале стал началом бесконечной трагедии. В полночь одиноко стоящая у окна, она видела только печаль в ночном небе.
Похоже, «Любви больше нет» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
На работу тоже иду не со спокойным сердцем. Мысленно я дома, с Таськой. Мне все кажется, что ее нельзя оставлять одну, что стоит только отвернуться, и наша жизнь посыплется, как карточный домик.
Сколько еще времени должно пройти, чтобы ощущения затерлись и стало легче? Страшно, оттого что могу не выдержать и случайно проколоться.
Секретерша приносит мне кофе и отпрашивается на пару часов, чтобы уладить какие-то вопросы с квартирантами. Я отпускаю ее с облегчением, потому что сейчас не в состоянии кого-то видеть и при этом быть дружелюбным и адекватным.
"После ее ухода, вытаскиваю из стопки одну из папок, открываю в произвольном месте и тупо пялюсь, не понимая, что написано. Бред какой-то.
Я застрял мыслями во вчерашнем дне и подыхаю в нем.
А за дверями кипит привычная жизнь. В коридорах снуют люди. Слышатся их торопливые шаги и бодрые голоса. Кто-то беспечно смеется, вызывая укол острой зависти, кто-то сонно бухтит.
Кто-то цокает каблуками, и у меня в животе тут же поджимается.
И тем не менее он приближается, постепенно перекрывая собой все остальное.
Цок, цок, цок.
Неспешно, уверенно, и как будто насмешливо.
Цок. Цок. Цок.
У меня начинает дрожать карандаш в руке и по спине бежит холодный пот.
Цок! Цок! Цок!
Уже в приемной.
Неспешный стук по косяку и дверь открывается.
– А вот и я, – улыбается змея, с улыбкой переступая порог, а у меня сердце проваливается до самых пяток.
Глава 4.2
Она усаживается напротив меня. Изящно складывает ногу на ногу, змеиные глаза улыбаются. Алекса выглядит чересчур довольной и даже счастливой, а у меня такое чувство, будто я над раскрытым капканом яйцами болтаю – еще немного и прихлопнет.
– Что ты здесь делаешь?
– Елецкий разве не звонил? – она удивленно поднимет идеальные брови и облокачивается плечом на спинку стула, позволяя ткани на блузке натянуться, обрисовывая внушительную грудь.
Это прямая провокация и намек, и Алекса уверена, что в праве так делать.
– Никто мне не звонил!
Да какого хрена тут вообще происходит.
– Веру Андреевну ночью на скорой увезли с приступом пиелонефрита. Наелась чего-то на радостях от удачной сделки, ее и скрутило. Причем как-то жестко. Сказали минимум две недели на койке проваляется. Если хочешь, можем проведать. Она здесь, в седьмой больнице, – Алекса беспечно жмет плечами.
