- Э-эм… Как это закрыто?
- Потерпевший отказался от обвинения. Вот, — подвинул Олененку папку, — можете ознакомиться.
Серые глаза пробежались по бумагам и еще раз вопросительно посмотрели на меня.
- Да, Мария Федоровна? Вас что-то не устраивает?
- Ну я же его… того…
- Чего того?
- Душила…
Надо же – совестливая попалась. И вот оно мне надо было, сидеть здесь всю ночь?
- Не задушили же?
- Н-нет вроде…
- Замечательно, Мария Федоровна. Распишитесь здесь, здесь и здесь, — я ткнул карандашом в нужных местах, — и можете быть свободны.
Она взяла протянутую мной ручку, поставила подпись, и наконец осмыслив ситуацию, улыбнулась. И я понял, что пропал… Что готов убивать от одной лишь мысли, что какой-то урод снова обидит моего Олененка. Мотнул головой, одергивая себя, и улыбнулся в ответ.
- Денис Александрович, — девушка встала и протянула свою руку, — я вам очень благодарна.
- Денис. Можно по имени, — взял маленькую ладошку в свою руку, в которой она тотчас «утонула».
- Тогда Маша, — легкий румянец проступил на щеках, а улыбка снова тронула ее красивые губы. — Ладно, — заторопилась она, — не буду вас больше отвлекать. У вас, наверное, еще много работы…
- Маша, запиши мой номер. Так, на всякий случай, вдруг помощь понадобится или совет.
- Спасибо, — смутилась девушка. — Я послезавтра в Выборг улетаю.
- Хорошо. Только ты в Выборге не души никого, пожалуйста.
Шутки, как у Петросяна, Дениска! Но ей, видимо, понравились.
Дверь закрылась, унося с собой звонкий женский смех, а на меня навалилась дикая усталость.
И я наконец позволил себе прилечь на диван.
***
Мария
***
Я шла по коридору, вспоминая красивые черты лица, теплую улыбку и добрый, но глубоко уставший взгляд зеленых глаз…
- Да говорю тебе: он вчера так лютовал, даже мне страшно стало, а мы с ним прошли огонь и воду, — тот самый следователь, который первым меня допрашивал стоял у контрольно-пропускного режима, окруженный сослуживцами.
- Беркут может, — протянул его коллега.
- Я не люблю, говорит, когда меня, как последнего лоха, развести пытаются. Водила тот заблеял как баран. Дышать боится…
Я замираю за углом. Знаю, что подслушивать нехорошо, но обсуждают Дениса.
- … Беркут резко обрубает: “Это ты меня сейчас послушаешь, и очень внимательно. Берешь ручку и пишешь отказ. Будешь сидеть тише воды, ниже травы. Я доступно изъясняюсь?! Еще раз увижу в своем районе - проблемы будут со мной.
