Автор
В прихожую зашел Каспар, носивший в одной руке сумку с книгами и в другой — футбольную форму. Встретил он брата, который нес большой сверток. О чем-то мрачном сказал Джонни на ухмылке: "Людоед". Каспар удивился, услышав это прозвище.
Почему бы тебе не вернуться туда, где тебе место?
- Если бы я мог! – с искренним пылом возразил Малколм. – Что угодно лучше, чем делить с вами этот свинарник.
Прошло около недели. Однажды после обеда Каспар, как всегда, поторопился уйти домой, чтобы ему не пришлось возвращаться с Малколмом, как вдруг осознал, что на него нашло глупое настроение. Он знал, что начнет дурачиться и решил по возможности сделать это в кабинете Людоеда, поскольку кабинет являлся самой теплой комнатой в доме, к тому же выстланной чудесным блестящим паркетом – идеальным для скольжения.
Людоеда там не было, зато был Джонни. Он мрачно высыпал пепел из трубок Людоеда в консервную банку, чтобы использовать его в дальнейших экспериментах.
- Как дела? – спросил Каспар, швыряя сумку в кресло Людоеда и садясь на стол, чтобы снять ботинки.
Джонни подпрыгнул. Чернильница Людоеда опрокинулась, и Джонни с еще более мрачным выражением смотрел, как разливаются чернила.
- Он узнает, что это я виноват, - сказал он. – Он в любом случае всегда думает на меня.
- За исключением тех случаев, когда он думает на меня, - заметил Каспар, сбрасывая ботинки на пол. – Вытри это, дурак. Но испуган ли Великий Каспар Людоедом? Да, довольно-таки. И чернила стекают со стола в ботинки.
Джонни, знавший, что от Каспара в таком настроении толка не добьешься, взял промокательную бумагу Людоеда и положил ее в лужу чернил. Промокательная бумага моментально пропиталась, окрасившись в ярко-синий, но чернил меньше не стало.
Услышав их голоса, пришла Гвинни.
- По полу текут чернила, - сообщила она.
- А то я не знаю, - огрызнулся Джонни, удивляясь, как в такой маленькой чернильнице вечно умещаются такие реки чернил.
- Я вытру пол, - предложила Гвинни. – Не поможешь, Каспар?
- Нет, - ответил Каспар, плавно скользя в носках по полу.
Он не понимал, почему из-за неуклюжести Джонни должен лишиться удовольствия.
- Что ж, будем считать, что ты вредина, - сказала Гвинни, доставая со стеллажей газету и подкладывая ее под поток чернил.
- Великий Каспар – крайне великодушен.
- Не обращай внимания, - сказал Джонни, - и передай мне газету.
Каспар продолжил скользить."
"- Великий Каспар, - доброжелательным тоном произнес он, - будет развлекать вас скольжением, пока вы работаете, леди и джентльмен. Он скользил перед всеми коронованными лицами Европы, а теперь, исключительно ради вас, исполнит знаменитый шестиугольный поворот.
