Автор
В прихожую зашел Каспар, носивший в одной руке сумку с книгами и в другой — футбольную форму. Встретил он брата, который нес большой сверток. О чем-то мрачном сказал Джонни на ухмылке: "Людоед". Каспар удивился, услышав это прозвище.
Какие-то проблемы? – неприятным тоном поинтересовался Дуглас.
- Нет, - заверила Гвинни. – Дуглас, мы все потяжелели.
Последовало наполненное городским шумом молчание, в течение которого Дуглас выглядел абсолютно выведенным из себя.
- И мы застряли здесь, - объяснил Джонни.
- Так же, как ты застрял на стене дома. Знаю. Чего вы от меня хотите? Сколько у вас осталось порошка?
- Боюсь, нисколько, - ответил Каспар. – Остатки упали с абажура, когда мы улетали."
"- О, вы мелкие тупые ничтожества, вечно сумеете влипнуть в неприятности! – воскликнул Дуглас.
С этими словами Дуглас, ловко взмахнув ластами, оттолкнулся от «Л» и помчался прочь среди других уличных вывесок.
Теперь, когда у них появилась какая-то надежда на спасение, ожидание стало легче. Но ничто не могло сделать опасное стояние на уступе приятным. Ноги Джонни онемели, и ему пришлось осторожно переминаться с ноги на ногу.
- Стой спокойно, - сказал Каспар. – Ты столкнешь нас всех.
Гвинни внезапно запела:
- Пребудь со мной. Вечернее что-то там небо[2].
- Э? – произнес Джонни.
- Умолкни! – велел Каспар.
- Я пела, чтобы поднять наш дух, - объяснила Гвинни.
- Ну так перестань, - сказал Каспар. – Ты скорее поднимешь метрдотеля, он вызовет пожарных, и мы погрязнем в неприятностях. И представь, как разозлится Дуглас, когда зазря проделает весь путь назад.
Это заставило их некоторое время стоять молча.
- А чем занимался Дуглас, если не ходил на дискотеку?
- Что-то связанное с неприятностями, в которых оказался Малколм? – предположила Гвинни.
Каспар ничего не сказал. В глубине души он был сильно разочарован тем, что Дуглас, оказывается, не бросал вызов Людоеду.
- Да, что за неприятностиу него? – заинтересовался Джонни. – Если он потяжелел в каком-то необычном месте, Дугласу не нужно было бы лететь сюда, правильно?
- Если они тоже обнаружили порошок, это объясняет свитер на дымоходе, - заметила Гвинни.
- Вечно сумеют затаиться и позволить всем обвинениям обрушиться на нас! – сказал Джонни.
Но даже эта тема некоторое время спустя исчерпала себя. Они стояли окостеневшим рядом, в то время как уличный шум внизу постепенно затихал. Фортепиано в отеле замолкло, а рев машин сходил на нет до тех пор, пока не стал раздаваться лишь время от времени. Потом машин не осталось вовсе, кроме одного-двух грузовиков.
