Вовка теряет сознание от невыносимых болей в животе, будто его заталкивают в чудовищную глотку. Воспоминания о том, как добрался домой, остались туманными — словно бы машина летела сама по себе. Спина болит и холодна, будто он лежит прямо на холодном полу.
Сам Вовец с высоты три метра и более (но не более пяти!) прыгал солдатиком, ногами вперед, отлично запомнив, как в детстве несколько раз шлепнулся пластью на воду, а потом со слезами выползал на берег и долго отлеживался, держась за отбитый живот и скуля по-щенячьи.
Он подплыл к эстакаде у проема в стене и с сожалением понял, что проем очень высоко, более чем в двух метрах от поверхности воды. Вовец ухватился за вертикальную стойку эстакады и огляделся. Мокрая бетонная стенка была совершенно гладкой, а нижняя часть эстакады не имела горизонтальных поперечин, только стойки и круто наклоненные укосины.
Неожиданно под гулкими сводами послышался плеск. Этого только не хватало – к нему плыл тот сумасшедший прыгун. Погружаясь с головой и снова всплывая, он выплевывал воду с кровью и сильно ударял руками, разбрасывая брызги. В правой был зажат нож, и он яростно вспарывал им легкую рябь. Движения рук, тяжелые и нескоординированные, показывали, что падение даром не прошло.
Вовец смерил глазом расстояние, оценил движения пловца и успокоился этот человек никогда не догонит его в воде. Гораздо больше его обеспокоила мокрая бетонная стенка. Если она не успела высохнуть, значит сейчас идет откачка воды из бассейна.
И как бы подтверждая самые мрачные предчувствия, загудели трубы, заиграли роковой ноктюрн, выдувая воздушные и водяные пробки. То тут, то там сверху срывались струйки и капли.
Следовало срочно убираться из этой суперкастрюли. Первым делом Вовец избавился от пиджака и спецовки, сковывавших движения. Сейчас он не спешил и, обхватив ногами стальную укосину, выпростался из лишней одежды, спокойно глядя на медленно приближающегося пловца, гребущего ножом.
