В новой книге "Люгер" Гога Безбашенный продолжает тарабарить преступные махинации, теперь как крестный отец. Его неславянская внешность и боевой задор делают его невероятно опасным сподвижником. Атмосфера бандитской Москвы ярко оживает в этой книге, где каждое действие кажется на волосок от провала или успеха....
А еще надо учитывать тот факт, что дело предстоит иметь не с обывателями – со свободными вооруженными людьми, резкими и жестокими. И выступать не в качестве лица, облеченного властью, деньгами и возможностями, а в качестве нового представителя этих людей, находящегося в табели о рангах чуть выше «свежака суточного». Остается только речь толкнуть и на совесть надавить в духе зеленых: мол, какая паскуда природу губит?.. Ну-ну. Когда Каспер, пусть и случайно, но убил «неандертальца», то рейдерам хватило оправдания: «Хрен знает, как получилось, но судьба, видимо, у него такая».
Но все течет, все меняется.
Третьяк жестом указал на следующую тушу заматеревшего кусача, морда которого сейчас в жутком оскале смотрела в нашу сторону. Ему досталось неплохо.
Последние десять-пятнадцать минут рейдеры действовали на диво споро, работали, что называется, с огоньком.
Гранит тоже перестал играть в демократа и отца солдатам и стал тем, кем и должен являться командир, – тираном и деспотом. Поэтому часть рейдеров со свежаками при помощи лебедок сейчас перевернула «БРДМ-2», поставив машину на колеса, другие, как и мы с Третьяком, занимались скорой чисткой зараженных.
Пока мы с Третьяком переходили от мертвяка к мертвяку, показался Дохлер, под правым глазом у него наливался бордовый синяк, лицо исцарапано в кровь, и отметки явно от когтей, точнее, ногтей.
– Не до тебя! – выдохнул Дохлер, увидев осклабившегося в ехидной улыбке Третьяка, и даже вскинул руку в останавливающем жесте."
"Москвич и Каштан, как обычно, прикрывали толстяка, тот, видимо, восстановил работоспособность дара Улья. И теперь вновь активно прощупывал местность на предмет опасности.
