В новой книге "Люгер" Гога Безбашенный продолжает тарабарить преступные махинации, теперь как крестный отец. Его неславянская внешность и боевой задор делают его невероятно опасным сподвижником. Атмосфера бандитской Москвы ярко оживает в этой книге, где каждое действие кажется на волосок от провала или успеха....
Даже на секунду возникло желание выложить все как есть, и будь что будет. Отпустил порыв безмерной любви к Хельге только сейчас. Я смотрел на нее и не понимал: ну, красивая баба вон сидит, но… Но нет никакого желания броситься к ней, наплевав на все. Приличия, обычаи, здравый смысл. Флюиды какие-то? С близкого расстояния работает? Черт его знает.
– Понравилась, удержаться не смог."
"– А обычно ты точно так же себя ведешь? К девкам незнакомым целоваться лезешь? – И посмотрел, чуть сощурившись, очень и очень внимательно.
– Да вроде бы все так…
Какие тут на хрен шутки?! Да, у меня уже гуси с привязи срываются! Надо срочно к местным эскулапам валить. А еще долбаный Цемент со своей тайной! Так бы и рассказал все Граниту как на духу. Но нельзя. Или можно? Нет, у меня же не сейчас эти качели с настроением начались, похоже, вот откуда ветер дует. Поэтому лучше промолчу…
– Ясно, – тяжело вздохнул тот. – Что ничего не ясно! А ты темнишь! Я думаю, ты под нимфу попал! Только зачем ей тебя под молотки подводить? Вот в чем вопрос… Задумайся.
– Но с ней же Третьяк разговаривал, – влез Каштан.
– Третьяк ментат слабенький, а Хельга, может, сильнее. Кто знает, сколько у нее даров? Я – нет! Или кто-то левый интригу заплел. Поэтому думать надо. – Он обратился уже ко мне: – Ухо востро держи, ничего не бойся. Пока ты свежий и под нашей защитой, они не сунутся. Но погань какую-нибудь могут сделать.
Командир встал и, чуть сгорбившись, решительно направился к выходу.
Я ей подмигнул.
– Люгер, крестник, твою мать, что это было? – голос появившегося Третьяка звучал обеспокоенно.
Наконец я нашел правильное определение случившемуся.
– Основной инстинкт, мля!
* * *Резкий вдох ожег легкие, я едва не взвыл. Есть расхожее выражение – «ощущение полного присутствия», вот и у меня оно было, это самое ощущение, будто какая-то мерзкая мохнатая тварь забралась в грудину и теперь водила там, внутри, наждачной бумагой с крупным зерном.
Даже заорать не получалось.
Рот был набит какой-то дрянью. Слюна подкатывала к горлу, пищевод при глотательных движениях обжигало, куда той кислоте. А еще веки, тяжелые, стопудовые.
