За листом след за следом прорастает цветок — так говорил мне ты: "Не найдёшь исток у реки своей, не сожмёшь ладоней потом моей, не сожмёшь ладонь — не отыщешь дня". В ночи я ревел под мраком, в три ручья ждала освежения ранней росой и земли вплетения косы. Как почуют ступни травы, на ветру дубы шепчутся, как снова с ума споёт морской прибой, а я стану той, кто направит руку....
улыбаясь и посмеиваясь, когда из распахнутой двери комнаты в коридоре раздавался недовольный голос моего медвежьего мужа:
— Опять трусы?! Лучше сразу придушите!! Я их больше ни за что не стану одевать!
— Так! Мясорезку прикрыл и воткнул свои пипетки, куда сказали! — пророкотал голос Отца, без которого мы собирались бы еще пару месяцев и приехали в город как раз ближе к зиме.
Хотя, может, Лютому тогда больше понравился бы мой прошлый мир с роем вечно спешащих людей и сотнями гудящих машин, если бы под ногами было хоть немного серого снега, а в воздухе стоял смог и промозглость…
Меня до сих пор немного пугала идея поехать вместе и познакомиться с моими родителями для официального предложения руки и сердца.
Странно, что Лютый сам это предложил и теперь стойко выносил процесс одевания в одежду, силами и средствами Нефрита.
Ну, или почти стойко! Если бы только не эти чертовы трусы!
Не удержавшись, я снова захихикала, раздираемая между полнейшим восторгом и эйфорией от предстоящей поездки, и ледяным страхом за то, что что-то может пойти не так.
Алекс пообещал заранее поговорить с моими родителями, подготовив их к тому, что мой избранник далек от города — огромен, горяч и холоден, сдержан до передала….
Я уже не вздрагивала, когда Лютый вваливался в нашу небольшую спальню в общем доме, положив на кровать аккуратной стопочкой вещи Нефрита:
— Одна рубашка! Один костюм! Одни носки! Один галстук Но никаких мать их трусов!!! Я надеюсь, твои родители не захотят увидеть меня без штанов2….
Я рассмеялась, кивая головой и перекладывая приготовленные вещи в чемодан, который был наконец собран, и я могла спокойно и с блаженством обнять своего высоченного мужа, обхватив его руками за стальной пресс и втягивая полной грудью его любимый аромат колкого мороза, который не растаял даже в летний период.
