Деревню Атлас не стало. Стрельцы перебросили всю охрану в эту лошадиную кавалерию — и вот теперь она ждет в поле, а мы сидим на крыше дома. Словно налетели мы из небес на этот мир, словно вырвались в свободное плаванье... Но что за охота? Мы тут люди! Вот уж не думала я, что когда-то прибываю сюда и отправляюсь обратно — в лошадиную кавалерию....
Эспо полжизни бы отдал за такое объятие. — Я сейчас найду обезболивающее, не смей пить вино, только хуже станет.
— Я хочу холодного шампанского, — упрямо повторила я.
Вот оно! Сердце горячим камнем подскочило в горло и перекрыло дыхание. Белая сирень. Я не ошиблась, я не ошибаюсь. Барон идет по дорожке между клумбами. Приближается.
Сунув красную капсулу мне в рот, девушка чужой мечты послушно налила в тонкий высокий бокал из большой полуторалитровой бутылки. Вернее, попыталась. Тяжелое стекло перевесила усилие тонких рук и вернуло себя на стол обратно.
Вино стреляло пузырьками в хрустале.
В коридоре шаги. Неразличимо поскрипывает дорогая кожа сапог. Шуршит сухая кожа ладоней о ткань, когда он вынимает их из карманов. Я не слышу, я знаю. Ближе. Я поднялась со стула и спряталась в угол за шкаф. Малодушно. Еще ближе. Я не знаю, как себя вести.
— Господи! Ты пришел! — восторженно. Ви.
— Гляди-ка, сработало, — удивленно и обрадованно. Ваня.
— Привет, комэск! Рад, — приветливо и спокойно. Эспо.
Другие участники шоу заспешили со своими приветственными репликами и чувствами к твердой руке барона. Я подобрала коленки к груди, обняла их. Сидела на жестком стуле, как курица на насесте.
— Как же все-таки здорово, что ты сумел выбраться, — снова Ви. Захлебывается от счастья. — Это самое настоящее чудо! Новая прическа? Идет тебе ужасно! Смотри, Кей, это Лео подарил мне.
— Белый камешек на веревочке? — улыбается. Я не слышала этот голос давно.
— Это Куриный бог. Он исполняет желания!
— С ума сойти. А где он сам?
— Кто?
— Петров.
— Сидит в темноте за шкафом, у бедняжки мигрень. Он еще, глупый, пытается ее шампанским запивать. Я дала ему таблетку.
— Мигрень? У Петрова? Таблетка? И помогает? — голос Макса пошел в нижний оттяг. Как будто злится. Или смеется.
Сирень. Неназываемый! Что ему нужно? Вслед за цветочной гаммой в моем убежище нарисовался Кей-Мерер. Похудел. Загорел. Почернел. Подстригся! Снял свои косы почти под ноль, одни глаза и губы на лице. Молча смотрит. Никак не насмотрится. Пауза повисла бесконечная до неприличия.
— Отойди в сторону, барон, — раздался голос Кацмана.
Тот удивленно обернулся.
— Хватит прятаться тут в темноте, — сказал Изя, за руку снимая меня со стула, — пойдем домой, Леня.
