Деревню Атлас не стало. Стрельцы перебросили всю охрану в эту лошадиную кавалерию — и вот теперь она ждет в поле, а мы сидим на крыше дома. Словно налетели мы из небес на этот мир, словно вырвались в свободное плаванье... Но что за охота? Мы тут люди! Вот уж не думала я, что когда-то прибываю сюда и отправляюсь обратно — в лошадиную кавалерию....
Я — дед Мартин, а как тебя зовут, солдатик? — рот у него не закрывался. Коричневые руки наматывали шланг на колесо бухты.
— Лео, — не стала я скрывать, берясь за ручки зеленой тележки с метлой, совком и еще всяким разным. Пошла рядом со стариком. Улыбалась. Солнышко пригревало щеки.
Дед открыл здоровенным ключом калитку в каменой стене дома. Именно над его окнами висел заветный крендель и медные буквы. Кондитерская «У Мартина», догадалась я. Медь слегка покачивалась от утреннего воздуха и позванивала, сталкиваясь.
Мартин готовил свой кофеек на открытом огне маленькой дровяной печки, нарочно сложенной прямо на улице, что бы каждый посетитель мог контролировать или любоваться процессом. Подвесил на крюк пузатый кофейник и трындел без умолку.
— Сейчас внучка моя прибежит Алинка, так ты ей солдатик, в глаза не смотри, — сказал старый Мартин.
— Почему? — я бросала в кофеек неровные кусочки розового сахара и нюхала благоухающий пар над большой щедрой кружкой. Что-то тонкое. Очень знакомое."
"— А так. Вдруг ты ей понравишься? Женит на себе в момент, не успеешь чирикнуть, — дед явно не шутил. Нарубал круглую головку мягкого домашнего сыра широким прорезным ножиком по-мужски серьезно.
— Это вряд ли, — беззаботно хмыкнула я, с удовольствием соорудила себе чудесный бутерброд.
— Один до тебя вот так же хмыкал, а пришла моя внучка Еленка, глянул ей в глаза и пропал.
— Как пропал? — разговор принял новый оборот. Я перестала жевать.
— Да так и пропал. Свадьбу сыграли через неделю. И не стало мужика. Еленка увезла на свою ферму. Теперь у него на уме одни дети, коровы, хозяйство.
