Деревню Атлас не стало. Стрельцы перебросили всю охрану в эту лошадиную кавалерию — и вот теперь она ждет в поле, а мы сидим на крыше дома. Словно налетели мы из небес на этот мир, словно вырвались в свободное плаванье... Но что за охота? Мы тут люди! Вот уж не думала я, что когда-то прибываю сюда и отправляюсь обратно — в лошадиную кавалерию....
Что-то насчет меня и места в самолете. Судя по железному напору и властным интонациям, успех был только вопросом времени.
— Мой брат все устроит, — девушка взяла меня за руку. — Обещай мне одну вещь, Ло!
— Для тебя, детка, все, что угодно! — я засмеялась.
— Если тебе понадобится помощь, не вздумай мне звонить! — серые глаза в подсветке синего платья сделались голубыми. Моя подруга улыбалась тепло.
— Никогда! — я пожала мягкую, домашнюю ладошку подруги.
Мартовский ветер поднимал пузырем тюль на окне. Нес запах розовой пудры и далекой воды.
ГЛАВА 2. Здравствуй, Школа!
Солнце садилось за кроваво-красный горизонт. Ветер собирается.
— Эй, парень! Тебе сюда.
Это мне? Я обернулась. Здоровенный дядя в песочно-бежевом камуфляже сделал экономный жест в сторону открытого нутра громадного Ила. Я кивнула, благодаря. Он глянул без интереса и потопал по своим делам по гладким плитам аэродрома.
Меня укачало на взлете.
В брюхе тяжелого транспортника пассажирских кресел не водилось. Мужчины в военной форме дремали, сидя на узких, страшно неудобных лавках вдоль бортов. Один, видать самый продвинутый, удобно спал на больших пятнистых баулах. Воняло топливом и старыми носками. Я уговаривала тошноту внутри и летела на атмосфернике впервые в жизни. Впору загадывать желание. Вот я и загадала: если я поступлю… стоп! Никаких если! Я поступлю. Нет для меня обратной дороги.
В десятке километров под животом самолета ворочался невидимый океан. Я чуяла его нервное дыхание. Большая вода тревожила, не оставляла меня равнодушной. Мерещилась солью на губах. Шторм идет. Бутерброд с котлетой напомнил в желудке о себе. Брысь!
За шторкой иллюминатора чернильная чернота. Ночь-полночь, ничего интересного. Налетел тяжелым толчком ледяной шквал, и все в мгновение переменилось. Белые линейки электричества. Вспышки, тряска. Минута и наш самолет из большой, уверенной железной птицы превратился в муху, попавшую в суп.
Спавший на полу мужик сел.
