Деревню Атлас не стало. Стрельцы перебросили всю охрану в эту лошадиную кавалерию — и вот теперь она ждет в поле, а мы сидим на крыше дома. Словно налетели мы из небес на этот мир, словно вырвались в свободное плаванье... Но что за охота? Мы тут люди! Вот уж не думала я, что когда-то прибываю сюда и отправляюсь обратно — в лошадиную кавалерию....
"
"— Твоя игрушка наощупь смахивает на ментальный блокиратор, — решил просветить меня гадкий барон. Говорил близко, тревожа волосы над левым ухом. — Весьма недешевый и редкий гаджет, между прочим. Мне такого не надели.
— Можешь оставить его себе, Кей-Мерер. Для красоты! — прошипела я. И неожиданно для себя самой, громко всхлипнула.
— Что, действительно, так сильно болит? Вывих? — удивился мужчина, — я не мог, я бы почувствовал…
Он отобрал мою бедную руку. Стал растирать осторожными круговыми движениями. Потом перестал.
ГЛАВА 11. Ненужная, но случившаяся
— Что. Это?! — возмутилась я.
К моему копчику, напрягая опасно пуговицы галифе, надежно прижималась сиятельная эрекция.
— Извини, — вздохнул Кей-Мерер в мои волосы на затылке. Держал руки строго по швам.
Я отодвинулась, как могла. Отклеилась от барона, уперлась лбом и грудью в холодные прутья клетки. Забыла про боль.
— Интересная у тебя реакция на смерть, — я улыбнулась. Забавный этот барон, нет сил. — Инстинкт продолжения рода сработал?
— Не твое дело, Петров! — ожидаемо рявкнул комэск.
— Да как же не мое? В нашей клетке и так места нет, а ты еще!.. — я поискала слова, не нашла и втянула воздух через нос сердито. Почти. Густо несло мужским, здоровым потом, эрекцией и окаянной белой сиренью. Дыхание сбивалось. Захлебывалось.
— Извини, — после долгой паузы повторил Кей-Мерер.
Я от нечего делать пересчитала вертикальные прутья на клетке. Потом горизонтальные. Сглотнула слюну. Чертов барон!
— Они прикончат нас, когда вернутся, — заметила я в темноту подвала.
— Это вряд ли, — ответил Кей-Мерер, — Иначе, зачем запирать здесь? Шлепнули бы сразу и в холодильник бросили. Выжидают.
Это правда. Несмотря на вид снизу, голова у комэска работает. Впрочем, как всегда. Он помолчал. Дышал мне в затылок своей сиренью. Пытался сдерживать глубину вдоха, да не получалось у него.
— Какой ты худющий, Петров, кости сплошные, — легкое движение вдоль хребта пересчитывает позвонки. Рука? Левая или правая? — Устал стоять?
— Хочешь взять меня на ручки, комэск? — не устояла я перед соблазном.
— Ладно, — он принял шутку. В голосе потеплело. — Только потом ты меня, договорились?
Вот точно, ему очень хотелось назвать меня как-то еще, кроме осточертевшего «Петров». Но он не придумал. Улыбался. Близко. Трогал дыханием кожу на шее.
Где-то в кривых щелях потолочного перекрытия появились белые полосы света. Лампа? Луна взошла? Ночь поворачивается к рассвету. Проступили границы предметов.
