Автор
В книге "Лобстер для Емели" Дарья Донцова предлагает читателя размышлять на тему взаимопонимания и принятия различий. Сюжет ведет к глубоким вопросам о природе наших отношений, делая читателей участниками самопривлекательного эксперимента в мире человеческих душ.
Степан слишком спокойно ответил:
– Не один год работаю бок о бок с Виолой, знаю, она никого в беде не бросит.
– Не верите? – ринулась в атаку Калинина.
– Именно так, – подтвердил мой муж. – Кроме того, понимаю, что нам придется трудно, если мы начнем работать вместе.
– Мне уйти? – насупилась грубиянка.
– Да, – коротко подтвердил владелец агентства. – Никаких заявлений писать не следует, вас пока официально не оформили.
Олеся густо покраснела и выбежала из кабинета, не забыв от всей души хлопнуть дверью.
– Она хороший специалист, но очень тяжелая в общении, – пробормотала я. – Может, ты зря вспылил?
– С катушек я свалился. Неприятно слышать, как баба врет про мою жену. Попытался выполнить просьбу друга. Дал Олесе хороший шанс, но она им не воспользовалась. Могу, наверное, понять театрального или кинорежиссера, который прощает актерам истерические припадки. У людей сцены и экрана психика напоминает флюгер, постоянно туда-сюда вертится. Ну не способен лицедей вести себя по-другому.
– Остались без компьютерщика, – вздохнула я.
Степа взял телефон.
– Вася, гони в офис! Что-что, работать надо! Отпуск? Я же сказал тебе, временно отдыхаешь. Время вышло. Давай, ждем!
Глава четырнадцатая
Утром меня разбудил звонок. Я приоткрыла один глаз, направила его на будильник: ровно пять. А на экране мобильного появилась надпись: «Бурлаков».
– Алло, – прохрипела я шепотом, – кто там?
– Сто грамм и огурчик, – бодро ответил Василий.
Я покосилась на спящего мужа.
– Сейчас пять утра.
– Она умерла, – сообщил Василий, которого, похоже, совершенно не волновал мой ответ на его вопрос об отсутствии Дмитриева на работе.
Я села и потрясла головой.
– Кто?
Трубка молчала. Я потрясла телефон, отняла его от уха, хотела выключить и опять включить и услышала голос Васи:
– Алло, алло! Вилка! Ты оглохла?
Я приложила трубку к другому уху.
– Я тут.
– Что тогда молчала? – удивился Бурлаков.
Объяснять, что, сменив лежачее положение в кровати на сидячее, я поднесла трубку к больному уху, мне не хотелось, поэтому соврала:
– Попить надо было.
– В пьянстве замечен не был, по утрам жадно глотает в туалете сырую воду из-под крана, – захихикал Вася. – Цитата из рабочей характеристики моего папаши. Ладно! Вернемся к делу: она умерла!
– Кто? – повторила я.
– Разговор начал нарезать круги, – отметил собеседник. – Валерия Ивашова.
