Пока я сам не решил вас вызвать…
– Когда обнаружил, что Тор ведет себя очень странно?
– Да. Я знал, что если сигнал пропавшего генератора вновь появится, то вас пришлют проверить. А вы увидите, что звезда скоро станет сверхновой, и, конечно, не останетесь в стороне!
– То есть ты позвал в гости спасателей! Но зачем продолжать отслеживать наши странности?
– Когда машина уже запущена, раскручена и смазана, ее сложней остановить, чем поддерживать на ходу…"
"Мы сидели в большом, если не сказать, очень большом, кабинете, пили местный чай с легкими закусками и слушали Романа.
Сквозь огромные окна с толстыми бронированными стеклами была видна бескрайняя территория с лесами, озерами, пляжами. Кабинет находился на двенадцатом этаже черно-белой башни, той самой башни, которую Артур рассматривал из своего кабинета. Сейчас он из этой башни рассматривал знакомое угловатое здание Комитета народной власти, которое располагалось вдали за одним из озер. Артур подумал, что никогда не видел его в таком ракурсе, и если бы был бинокль, он мог бы заглянуть в свою приемную и рассмотреть взволнованную отсутствием начальника Тику и всегда невозмутимого адъютанта.
А здесь в приемной сторожко стояли у двери хорошо знакомый Стасу Олбан Ту и не менее хорошо известный мне Зетт Ге. Очевидно, они были доверенными сотрудниками Романа Комкова. Но кем тогда является сам Роман Комков?
– Ну, а зачем ты тут остался? – поторопил рассказчика Артур.
Тот резко отодвинул кресло, вскочил, прошелся, подошел к окну. Или его интересовал пейзаж, или он не хотел смотреть нам в глаза.
– Чтобы переделать этот загнивающий мир! – глухо произнес он. – Который вы все считали вполне нормальным и благополучным…
– И как, переделал? – спросил Стас.
– Да, в значительной мере! Вначале пробрался к Мудрейшему и внушил ему расположение и доверие к себе, убедил создать орган, который будет охранять его власть. Они постоянно дрались за власть, травили друг друга ядами, подсиживали, интриговали.
Наука и искусство не развивались, общество находилось в застое, открыто существовала каста господ и каста рабов!
Комков повернулся лицом к нам. Он был явно не в себе: возбужденный, покрытый красными пятнами.
– Власть выродилась, народ думал, что ими руководят те, кто находится наверху. А наверху был пустой захламленный чердак, одобряющий то, что готовил чиновничий аппарат.
