Плюс, ты уже сказал, что я могу контролировать его. Позволь мне помочь, я здесь схожу с ума от безделья.
Райдер смотрит мне в глаза, прежде чем кивнуть.
— Если его станет слишком много, возвращайся, — предупреждает Райдер, притворяясь, что Дизель его не слышит.
— С ней все будет в порядке, не так ли, Маленькая Птичка? — Дизель ухмыляется, потирая руки.
— Он прав, я так и сделаю, увидимся позже. — Я киваю им, и Дизель тащит меня к лифту. Я не вернусь, даже если это будет слишком тяжело. Мне нужно показать им, что я могу выжить в их мире, а это, как ни крути, их мир. Если я буду бояться Дизеля, он использует это против меня и сожрет меня с потрохами, пока я не помру.
Нет, я отказываюсь отступать.
Я знаю, что теперь они — мое будущее, и мне нужно взять все под контроль. Быть частью их мира. Доказать им, что я могу приносить пользу, а не только быть девчушкой для хорошенького перепиха. Честно говоря, моя прежняя жизнь кажется размытой, я так увлеклась Гадюками. Я больше не хочу сваливать.
Поняла это некоторое время назад, но все еще борюсь с этим пониманием. Устала быть одной, просто выживать, бороться каждый день. Да, я скучаю по бару, и мне нужно будет убедиться, что он все еще работает, но, честно говоря, если сбросить со счетов все плохое, моя жизнь здесь не так уж плоха — если не считать того, что мне чертовски скучно. Надеюсь, что если я смогу оказаться полезной, они позволят мне что-нибудь сделать. Мое будущее все еще неопределенно. Они могут убить меня, но с течением дней это кажется все менее и менее вероятным.
Я им нужна не меньше."
"Я знаю это, я вижу это. Они хотят, чтобы я была здесь, все, кроме Гарретта. Да, они преступники, но половина людей, которых я знаю, таковы. Да, они могут быть холодными, злобными ублюдками, и эти… эти отношения начались не лучшим образом. Но чего не происходит в обычной жизни? Они не рыцари в сияющих доспехах, нет, они злодеи в темноте, с задумчивыми глазами и звериными наклонностями.
Но мне никогда и не нужен был рыцарь.
Мне нужно было тело, способное выстоять со мной в окутавшей меня тьме, а эти змееныши с этим прекрасно справляются. Они это делают.
Чем больше я узнаю о них, тем больше понимаю, насколько мы похожи на самом деле. У них могут быть деньги и власть, но в глубине души мы все одинаковы. Может быть, именно поэтому они, кажется, не хотят убивать меня или использовать, как они сначала хотели.
Подобное притягивает подобное.
Может быть, их яд заражает меня, может быть, это какой-то Стокгольмский синдром. Может быть, мне просто, черт, все равно. Я никогда не чувствовала себя такой живой. Они заботятся, они замечают. Их слова могут быть резкими, а прикосновения — злыми, но только потому, что я не думаю, что они способны выражать любовь лучше, чем я.