Автор
ДИЗЕЛЬ — "Ты ведь понимаешь, Роб?" — бормочет Райдер, ухаживая за костюмом, хотя даже не поморщится. Ублюдок всегда выглядит так, будто готов показать себя на подиуме. Однако его холодный расчет свидетельствует о том, что он больше чем просто привлекательный вид. Я сказал ему, что как только смогу сделать отметку на его лице — это может поменять восприятие других к нему....
— Это правда? — бормочет он, взгляд моего мужчины опасно вспыхивает, и это свидетельство того, насколько я ебанутая, что моя киска сжимается от одного этого взгляда.
— Спорим, я смогу заставить тебя кричать «Я люблю тебя» так, что все услышат.
— Сомневаюсь, приятель.
Я только фыркаю, даже когда наклоняюсь к нему, поднимая руку к его рубашке. Пуговицы отрываются, оставляя его грудь обнаженной для моего голодного взгляда, его коллаж из татуировок почти ослепляет меня. Райдер ― произведение искусства, и он, блядь, знает это.
Чертова картина в движении. Его душа такая же темная, как его татушки, а глаза такие же холодные, как общество, в котором он плавает, и все же я жажду Райдера. Его боли и любви. Мне становится больно, когда я смотрю на него. Его слишком много, но он мой.
Он может быть жестоким и бессердечным. Его руки и язык ― оружие. Райдер может свалить меня, сломать и уничтожить так же легко, как и заставить меня кричать от удовольствия. Каждый из парней Гаденышей ― это обоюдоострый меч.
Им так же больно, как они дышат, и я нахожусь в центре всего этого, и все их взгляды и внимание прикованы ко мне. Если я не буду осторожна, они могут убить меня так же легко, как и полюбить. Я украла их сердца, а они взамен украли мое.
Они хранят его в своих пропитанных кровью ладонях, и когда Райдер опускает руки к моей заднице и сжимает ее, я стону от желания. Такую боль, такую смерть они оставляют на своем пути. Эти руки принадлежат убийцам.
Грешникам.
Гадюкам.
Но я все равно хочу их. Я жажду их укуса, хочу, чтобы их особый яд струился по моим венам, превращая меня в их девушку. Каждое прикосновение, каждый взгляд ― это бальзам на душу девушки, которую никогда не любили как следует.
Однажды это может поглотить нас всех, и мы взорвемся. Но какая это будет прекрасная смерть."
"— Рай, — умоляю я, проводя ногтями по его груди, разрезая кожу и оставляя свой след, отдавая столько же, сколько получаю.
Они любят меня за это, потому что я способна на ту же кровь и разрушение, ненависть и мучения, потому что они живут в тени, но и я тоже.
— Боишься, любимая? — прошептал он, почти прижимаясь своими губами к моим. Его дыхание мятное, с нотками виски, доносится до меня, пока я извиваюсь на его коленях, чувствуя, как его член твердеет во мне.
— С тобой? Никогда. От того, что не получишь оргазм в ближайшее время? Абсолютно, блядь, абсолютно нет, — молвлю я.
