Автор
ДИЗЕЛЬ — "Ты ведь понимаешь, Роб?" — бормочет Райдер, ухаживая за костюмом, хотя даже не поморщится. Ублюдок всегда выглядит так, будто готов показать себя на подиуме. Однако его холодный расчет свидетельствует о том, что он больше чем просто привлекательный вид. Я сказал ему, что как только смогу сделать отметку на его лице — это может поменять восприятие других к нему....
А ты знаешь, чего боятся монстры, Маленькая Птичка?
— Чего? — шепчет она дрожащим голосом.
— Монстра, который больше их, — шепчу я, облизывая ее губы. — Они боятся меня.
Откинувшись назад, я убираю нож и позволяю Рокси свободно дышать. Ее дыхание неровно вырывается из губ, когда Маленькая Птичка смотрит на меня, ища на моем лице ответы. Ответы она найдет только внутри себя. Это тот самый момент. Если она попытается спасти его, то сама выберет свою судьбу. Рокси никогда не будет одной из нас, слишком слабой, чтобы справиться с той жизнью, которую мы ведем.
— Ты хочешь спасти его, Маленькая Птичка?
Она смотрит на мужчину позади меня, и я вижу, как она обдумывает свой ответ. Если я лгу, если он невиновен… Но таких вещей, как невинность, больше не существует, и ей нужно это понять. Каждый так или иначе грешен. Вы можете прикрыть грех лепестками роз или найти оправдание ему, но грех останется грехом. Грешник может быть богачом в сияющих доспехах или дорогом костюме, но грешник все равно остается грешником в костюме.
Я? Я же делаю это для развлечения.
Она оглядывается на меня.
— Мне нужно знать, — шепчет Рокси и сжимает нож между нами. Я отпускаю свою хватку и отступаю назад, наблюдая за ней, любопытствуя, что она предпримет. Попытается ли Рокси использовать его против меня? Это было бы горячо.
Рокси подходит ближе к мужчине, который шмыгает носом.
— Пожалуйста, пожалуйста, отпусти меня, — умоляет он, изображая убедительную невинность. Я передам ему это. Интересно, плакала ли она так же, как в первый раз, когда он проскользнул ночью в ее комнату, но остановило ли это его? Нет. И это меня не остановит.
Она прижимает нож к его груди, ее рука дрожит, голос стальной.
— Ты изнасиловал ее?
Мудак замирает, переводя взгляд на меня, потом снова на нее.
— Нет, нет, конечно, нет, — кричит он, но этого колебания достаточно, я вижу, как она напрягается.
Рокси вонзает нож глубже, теперь ее рука тверда.
— Не лги мне, или я позволю ему делать все, что он хочет, пока ты не скажешь ему правду.
Черт, мой член дергается в джинсах, и я чертыхаюсь на то, стоит ли его поглаживать, пока я наблюдаю. Смотреть, как она держит этот нож… видеть ее в моей берлоге, присоединиться к ней. Это что-то делает со мной.
— Я… я… она сама напросилась! — кричит он.
