Автор
В мир ворвались темнота и тишина, где каждое движение вызывает бурю ненужных снов. Для Кати, казалось, не было места спрятаться под одеялом, скрыть себя от безжалостного взгляда ведьмы, которая смотрит на нее, словно на жертву.
Сергей и Слава, сидевшие в зале, переглянулись. Надеждой на мягкий приговор пока не пахло.
Свидетели-соседки явно упивались предоставленной им трибуной. Они в подробностях рассказывали, когда в день убийства Галина вернулась домой, какие звуки доносились из-за стенки, как на площадку выбежала плачущая Марина и позвала на помощь.
– У меня вопрос к свидетельнице, – прервал монолог соседки Равников. – Как выглядела девочка, когда выбежала звать на помощь?
– Как она выглядела? Как всегда.
– А как она всегда выглядела?
– Ну, худенькая, конечно.
– Он тоже был худеньким?
– Почему?
– Жена на работе, с него взять нечего.
– Нет, он, конечно, мужчина был плотный.
– Я так понял, слух у вас неплохой, слышите, что за стенкой происходит, правильно?
– Это не мое дело. Что в чужих домах происходит, это меня не касается.
– Позиция свидетеля понятна. Я попрошу суд приобщить к делу документы из клиники, где проходит лечение Марина Иванова. Здесь написано, в каком состоянии она поступила, как выглядела: кровь, гематомы, разорванное платье.
– Так мы полстраны посадим на эту скамью, – пробурчал под нос судья.
– У нас есть ходатайство о вызове в суд ранее не заявленного свидетеля, имеющего самое прямое отношение к делу. Это Марина Иванова.
– О-о-й! – тоненько застонала Галина Петровна.
– У обвинения есть возражения? – спросил судья.
– Да, – ответил прокурор, – причем хочу сослаться на документы, предоставленные защитой.
– Очень просто, – ответил Равников. – С ребенком приглашен врач-психолог, который принес заключение психиатра о полной адекватности Марины Ивановой. И впредь я попросил бы обвинение не передергивать мои слова. Тяжелое физическое и моральное состояние не влияет на способность юного мозга запоминать детали.
– Пригласите свидетеля, – сказал судья.
