В новом эпизоде "Локки 2: Потомок бога", в столовой Громова захлёбываются ароматы свежего чая и гнева. Здесь ты слышишь, как Локк торжественно заверяет всех - он прошёл проверку Перуна безукоризненно, теперь никто не смел поднимать на него вопросы. Кровь стечёт в потолок от его громких слов и победной улыбки....
Я подмигнул ему, хрустнул пальцами и принялся играть.
Мои руки запорхали над клавишами, как две неуклюжие коряги, извлекая чудовищную музыку. Смертный аж перекосило, а где-то вдалеке завыли собаки. И судя по выражению лица музыканта, он тоже был готов завыть от ужаса.
— Шучу, — подмигнул я ему и посерьёзнел."
"Теперь мои пальцы ловко забегали по клавишам. А рояль начал изливать дивные звуки. Они складывались в мелодию, пробирающую до самых потаённых струн души. Меня ей научила одна из муз.
Музыка произвела на смертных ошеломляющее впечатление.
Даже музыкант поражённо вытаращил зенки, а затем сглотнул и замер как заворожённый.
Но я не стал долго баловать людей прекрасной музыкой. Уже через пару минут сильно ударил по клавишам и с грохотом опустил клап — так называется откидная крышка, закрывающая клавиатуру рояли.
Пару секунд стояла гробовая тишина, а потом зал взорвался аплодисментами.
— Браво! — выкрикнул ректор.
— Где вы так научились играть⁈ — жадно спросил музыкант. — И что это была за чудесная мелодия? Она буквально вырвала мою душу и вернула её обратно обновлённой и исцелённой. Это была музыка богов!
Смертный даже не понимал, насколько был прав.
— Мастера не выдают своих тайн, — улыбнулся я, встал со стула и двинулся к столам с закусками.
Народ восторженно поглядывал на меня и обсуждал мою игру.
Однако Шилов оказался не из робких. Он с улыбкой что-то прошептал старику, недвусмысленно косясь на его волосы. А тот мрачно кивнул.
Уверен, что завтра Чернов придёт на лекцию лысым. Он же при свидетелях поклялся своими волосами, что Громов не знает разницы между пианино и роялем.
Довольно усмехнувшись, я принялся азартно поглощать закуски, запивая их вином.
Как раз за этим увлекательным занятием меня и застала Огнева, вернувшаяся из дамской комнаты.
— Ешь? — хмуро бросила она.
Я закатил глаза, уже устав говорить смертным, что они подмечают очевидные вещи.
— Нет, книги читаю, — всё же буркнул я.
