В новом эпизоде "Локки 2: Потомок бога", в столовой Громова захлёбываются ароматы свежего чая и гнева. Здесь ты слышишь, как Локк торжественно заверяет всех - он прошёл проверку Перуна безукоризненно, теперь никто не смел поднимать на него вопросы. Кровь стечёт в потолок от его громких слов и победной улыбки....
Ступни больше напоминали лапы, а мускулистое тело оказалось заковано в чёрную броню с изображением Сварга. Причём броня совсем не мешала кожистым крыльям, раскрывшимся за спиной двухметрового существа с завитыми рогами.
— Батюшки мои, Эдуард! Ты ли это⁈ Похорошел, похорошел с нашей последней встречи, — наигранно ахнул я, прижав ладони к щекам.
— Я вырву твои кишки во славу своего Повелителя! — прорычал Долматов, сохранивший часть своего «я». Но в нём теперь звучало и неукротимое звериное начало, полученное во время трансформации.
— А ведь я говорил, что ты в душе хаосит, — сладко пропел я и подмигнул монстру.
Тот издал рык. Он прокатился по залу, отчего мелко задрожали люстры. Но по моим тестикулам даже мурашки не пробежали. Хотя новоиспечённый монстр явно был силен. Внутри него бушевало безумное чёрное пламя магии, подпитанной кровью.
Эдик не просто так убил всех слуг. Он принёс их в жертву своему господину, а тот одарил его силой Хаоса. Она горит в нём ярким пламенем, но её нужно подпитывать кровью людей.
— Я ненавижу тебя с тех самых пор, как увидел! — выпалил Долматов, разведя лапы в сторону. — Увидел в твоём лице свои черты. Но ты всегда был слаб. Тобой помыкали и использовали. Ты никому не мог дать сдачи. Плакал и убегал. А ведь в тебе половина той крови, что и в моих венах. Я ненавидел тебя за то, что ты позорил кровь нашего отца! Кто бы что ни говорил, но все в городе знали, чей ты сын, и с насмешкой смотрели на нашего отца. А тот ничего не делал, хотя я много раз говорил ему, что тебе нужно перерезать глотку.
— Да ты агроном, — усмехнулся я, медленно вытащив саблю.
Клинок красиво и трагично отразил лунный свет. А заблаговременно заряженные камни-артефакты опасно блеснули на эфесе, привлекая внимание Эдуарда. Его красные глаза уставились на оружие, и он насмешливо проронил, капая слюной с клыков:
— Эта зубочистка тебе не поможет.
— Чем больше ты говоришь, тем больше у меня возникает ощущение, что у тебя очко жим-жим. Разве не так, братец? Страшно сдохнуть? — глумливо выдал я и сполна насладился рассерженным шипением Долматова.
В следующий миг он щёлкнул хвостом с костяным наконечником и взмахнул крыльями, резко поднявшись к потолку. А тот, на минуточку, находился аж метрах в пяти от пола.
