В новом эпизоде "Локки 2: Потомок бога", в столовой Громова захлёбываются ароматы свежего чая и гнева. Здесь ты слышишь, как Локк торжественно заверяет всех - он прошёл проверку Перуна безукоризненно, теперь никто не смел поднимать на него вопросы. Кровь стечёт в потолок от его громких слов и победной улыбки....
Но причина его шока была очевидна. На лбу женщины тоже красовался член с яйцами. Да ещё неизвестный художник постарался изобразить курчавые волоски.
— У тебя что-то нарисовано на лбу, — нахмурилась жена.
Горский поспешно начал ладонью стирать художества и услышал детские вопли в коридоре. Его сердце сжалось в тревоге.
Он быстро накинул халат и выскочил в коридор. А там в его сторону по ковровой дорожке бежали два мальца в пижамах.
— Папа, папа! Смотри, что на мне нарисовал Демьян, пока я спал! — тоненько прокричал один из сыновей, указав на свой лоб.
На нём красовалась задница.
— Нет, это Пашка нарисовал, а не я! И себе он тоже нарисовал, чтобы ты подумал на меня! — сбивчиво протараторил другой малец. Его лоб также украшала схематично нарисованная жопа.
На крики детей в коридор вышли и другие отпрыски Горского. У кого-то на лбу красовался намалёванный член с яйцами или задница. А у кого-то на этом месте была красная кожа, намекая что её хозяин только-только стёр непристойное художество.
Разъярённый граф сразу же начал расследование. Он со старшими сыновьями опросил всю семью, а потом охрану и прислугу. Все клялись богами, что это не их рук дело.
И тогда старший сын граф мрачно проговорил, потирая горло:
— Неужели кто-то посторонний сумел пробраться в наш дом? Ведь этот негодяй мог запросто перерезать нам всем глотки.
— О! — выдохнул Горский, поражённый внезапной догадкой.
Он резко остановился, словно врезался в невидимую стену.
— Что? — спросил его сын, восседая в кресле.
Они вдвоём с отцом находились в кабинете.
— Громов! — зло процедил Горский, сжав руки в кулаки. — Он грозился вырезать всю мою семью, если я продолжу… кхем… работать с ним.
— Ты думаешь, это он?
— Уверен, — хмуро выдал мужчина и плюхнулся в кресло около рабочего стола. — Всё, что мне удалось узнать о нём, говорит, что эта безумная проделка как раз в его духе.
— И как мы поступим? Послать кого-то к его семье? Приказать удвоить количество наших охранников?
Горский ответил далеко не сразу.
— Охранников удвой. А остальное… Мне нужно хорошо подумать, как поступить дальше, — процедил граф, положив на стол крупные кисти рук.
— Подумать⁈ — удивился его сын, выгнув брови. — А чего тут думать? Громов нанёс нам тяжкое оскорбление."
"— Ты не понимаешь.
