В новом эпизоде "Локки 2: Потомок бога", в столовой Громова захлёбываются ароматы свежего чая и гнева. Здесь ты слышишь, как Локк торжественно заверяет всех - он прошёл проверку Перуна безукоризненно, теперь никто не смел поднимать на него вопросы. Кровь стечёт в потолок от его громких слов и победной улыбки....
— Эта отрыжка богов выведет из твоего организма яд или какие-то подобные вещества. Хрен знает, что с твоим телом натворила жрица. Лучше перебдеть, чем недобдеть.
— Надо было всё мне рассказать, — процедила та, нехотя взяв бокал.
Её лицо скривилось от запаха, а нос сморщился.
— Тогда бы всё вышло не так убедительно.
— Кто ты такой, Громов, чтобы так играть людьми? — сощурилась она, сделав пару мелких глотков. Её мордашку перекосило. — Кто дал тебе моральное право так поступать?
— Мораль для смертных, — отмахнулся я.
— Смертных? — выгнула она брови. — Что это значит?
— То и значит.
— Ой! — вдруг выдохнула Огнева, округлив глаза.
Она мгновение прислушивалась к себе, а потом вместе с бокалом рванула в сторону санузла.
Глава 12
Особняк семьи Долматовых. Стражград
Скрытая плафоном лампочка освещала влажный кафель и винтажную бронзовую ванную с загнутыми ножками в форме львиных лап.
Роберт с мрачным выражением на лице лежал в горячей воде, укрытый ею по самое горло.
— Сука! Сука! Сука! — внезапно взорвался он, несколько раз яростно ударив ладонью по воде.
Долматов зло скрежетнул зубами. А в его глазах появилась маниакально-навязчивая идея отомстить Громову, невзирая на сопутствующие потери.
— Лес рубят — щепки летят, — пробормотал он, словно убеждал себя в правильности принятого им решения. — Белова сама виновата, что согласилась пойти к камину с этим ублюдком.
Парень сжал руки в кулаки и кровожадно оскалился, словно человек, ступивший на скользкую дорожку, ведущую к одержимости.
* * *Квартира баронессы Огневой. Стражград
Вернувшись в гостиную, я занялся камнями-артефактами, которые в прошлый раз утащил из подземелья Хаоса. Разложил всё на ковре и начал осматривать.
Апофис тоже принялся изучать их, но с другой целью. Те, что блестели ярче всех, он хватал пастью и относил в кресло.
— Не дракон, а сорока какая-то, — сокрушённо покачал я головой, бросив насмешливый взгляд на Апофиса.
Тот улёгся среди трёх понравившихся ему камней и решил вздремнуть, хотя солнце стояло ещё высоко. Мой дракон явно был благородного происхождения. Это ведь простолюдины трудятся от зари до зари и вообще не знают о существовании дневного сна.
