В глубине подземного храма мутный свет от фонтанов Хаоса проникает через стекла купола, делая всё вокруг пугающе неясным. Под куполом лежит искалеченное тело Лисова, именем которого теперь владеет злой бог. В воздухе царит мрачный гнет, а выдох становится тяжелым как камень, словно пытаясь сопротивиться чужому существу в теле покойного....
Зубы же выстукивали незатейливый мотив, отдалённо похожий на похоронный марш. А кожа покрылась мелкими царапинами, нанесёнными стражами, которые словно начали сходить с ума, почувствовав запах крови. Они рычали, визжали и завывали, как самые породистые волки.
— Хреново твои собратья… борются… со своими инстинктами, — продребезжал я трясущимися от холода губами.
— Я бы на тебя посмотрела, если бы ты столько лет был на голодном пайке, а перед тобой лежал сочный кусок мяса, истекающий кровью. Достаточно протянуть руку и взять его, — выдала переговорщица подрагивающим голосом.
Она тоже страдала от холода, испускаемого бесплотными телами стражей.
— Твои родственнички… могут выйти… за пределы храма? — просипел я.
— Да, — однозначно ответила она.
— Плохая новость…
Громов-младший считал так же. Он уже вопил от страха, готовясь отправиться в царство Марены.
— У меня есть план… — начал я, но не успел договорить.
Рука женщины, сжимающая мою ладонь, вдруг куда-то исчезла, а мне будто кувалдой по голове дали, выбив сознание.
Но я недолго находился без сознания. Думаю, всего несколько секунду, поскольку когда я пришёл в себя, то увидел знакомый подвал отеля.
Видать, сознание оставило меня всего лишь на время переноса. Причём я даже не валялся на полу, а стоял. Правда, изрядно покачивался как пьяный, но всё же предстал перед Ивримом на своих двоих.
— Ну⁈ — сразу же жадно выпалил тот, спрыгнув с бочки, на которой сидел.
Он облизал перепачканные кровью детские губы и отбросил опустевшую соусницу.
— Вот, — с трудом разжал я задубевшие пальцы, продемонстрировав ключ, лежащий на ладони.
При этом руку с татуировкой я держал так, чтобы Безумный бог не заметил «художеств» переговорщицы.
— Ты сумел! — выдохнул он, и его лицо исказила целая гамма эмоций: дикое удивление, ликование, ошеломление…
— Как два пальца… кха… об асфальт, — криво усмехнулся я, чувствуя, как исстрадавшееся тело постепенно оттаивает, а «регенерация» латает царапины.
Иврим поспешно схватил тонкими пальцами ключ и прижал его к груди, растянув губы в широкой лягушачьей улыбке.
— Рассказывай! Рассказывай скорее, как тебе это удалось! — потребовал он и принялся кружиться по подвалу в каком-то диком танце, отдалённо похожем на вальс.
— Опыт, полученный в твоих ловушках, и правда помог, — просипел я, дрожащей рукой снял с верёвки колбасу и уселся на ящик.
