В глубинах темного зала академии, мысли героя забыли о пространстве и времени, сосредоточившись на ужасе вокруг. Кроваво-красный свет локка 5 купал все в потоках неистовой ярости, а мрачные лица собравшихся словно окаменели в камне. Герой ощущает, как его сердце гонится за сценой экстремального противостояния, и каждый шаг может быть последним....
А ведь всего минуту назад казалось, что этот четвероногий сгусток непокорности невозможно было укротить, а тут вон оно что…
Правда, народ сразу же попытался объяснить такую метаморфозу магией, но маги из моего отделения тут же сообщили, что у меня нет атрибута, способного успокоить коня.
— Значит, он силён духом, — донёсся до меня авторитетный голос какого-то седовласого низенького офицера с кривыми ногами кавалериста. — Лошади чувствую это и подчиняются. Я вот сам…
Он понизил голос и начал что-то с азартом рассказывать солдатам, гордо подбоченившись.
Козлов же резко развернулся и подскочил к солдату, ведущему к нему пегую лошадь, флегматично взирающую на мир. Маг попытался лихо запрыгнуть в седло, но то ли ему помешали эмоции, то ли координация подвела, в любом случае мужчина промахнулся мимо стремени и чуть не упал, вызвав улыбки и смешки среди кавалеристов.
Краска залила лицо Козлова, а в глазах мелькнула смертельная ненависть ко мне. А к кому же ещё? Неудачник наверняка винил во всём меня.
— Громов! — позвал меня Шилов, каким-то чудесным образом уже оказавшийся на вороном коне, да ещё и у ворот форта в компании пятнадцати всадников.
Я направил к ним своего зверя. И он послушно, как ласковый котёнок, потрусил в сторону Рафаэля Игоревича.
— Что случилось? — хмуро спросил Шилов. — Почему все смотрят на тебя так, будто ты сел на горящую бочку с порохом и преспокойно доехал на ней, куда тебе было нужно?
— Примерно так всё и было, — проговорил я с той скромностью, что паче гордыни.
— Рассказывай, — потребовал мужчина и тронул своего коня каблуками армейских ботинок.
Тот, грохоча копытами, выскочил из раскрытых ворот. Но моему четвероногому монстру не составило труда поравняться с ним. А остальные всадники помчались за нами, постепенно расходясь в разные стороны, чтобы прочесать побольше территории.
— Не, не буду рассказывать. Это только испортит мою историю. Потом у кого-нибудь другого спросите.
Смертный недовольно глянул на меня, но настаивать не стал, а перешёл к короткому инструктажу, как будто я не знал, на кой шут перед войском отправляют разведчиков.
— … Хаос наверняка знает о наших планах, так что держи ухо востро, — закончил Шилов, цепким взглядом окинув небольшие холмы, уходящие за горизонт.
— Ясно, — расслабленно ответил я, размеренно покачиваясь в такт движениям коня.
— Соберись, Громов. Мы едем по вражеской территории, — проворчал Рафаэль Игоревич. Его лицо помрачнело и обозначились морщинки.
