В глубинах темного зала академии, мысли героя забыли о пространстве и времени, сосредоточившись на ужасе вокруг. Кроваво-красный свет локка 5 купал все в потоках неистовой ярости, а мрачные лица собравшихся словно окаменели в камне. Герой ощущает, как его сердце гонится за сценой экстремального противостояния, и каждый шаг может быть последним....
Глава 11
Без четверти одиннадцать такси, тихо шурша колёсами, подъехало к площади Ивана Четвёртого. Я расплатился с шофером и выскользнул из машины, поёжившись из-за холодного липкого тумана, прикоснувшегося к лицу.
Весь город был затянут молочно-серой хмарью, почти поглотившей даже свет уличных фонарей. Они теперь напоминали расплывчатые жёлтые пятна, зависшие над безлюдными тротуарами.
Я запахнул плащ, сунул руки в карманы и пошёл в сторону статуи Семаргла.
Вскоре она вынырнула из тумана, вызвав у меня сокрушённое покачивание головы.
— Не опоздал, — картинно удивлённо сказала полицейская, выйдя из-за статуи.
— Да, решил изумить вас.
— Пойдёмте, у нас мало времени, — проговорила она и пошла прочь.
Буквально через пару минут смертная провела меня в отделение полиции, использовав чёрный вход. Потом она такими же безлюдными казёнными коридорами привела мою персону в глухую комнату, где сидел тот самый здоровяк, прикованный антимагическими наручниками к голой стене.
— Добрый вечер, — весело поздоровался я с ним.
— Вряд ли он будет добрым для меня, — хмуро проговорил он, блеснув золотым зубом.
— А ты умеешь делать выводы, — насмешливо усмехнулась полицейская, занесла в комнату стул и уселась на него, закинув ногу на ногу. — Как я и обещала, ты сядешь, Михаил. Громов решил-таки дать показания. А нападение на аристократа у нас карается до семи лет.
Амбал, названный Михаилом, дёрнул рябой щекой и посмотрел на женщину спокойными серыми глазами, окружёнными мелкими морщинками.
"— Но раз сюда пришёл господин Громов, видимо, у вас есть какой-то разговор ко мне? — пробасил он, распространяя вокруг себя вонь немытого тела и грязной одежды. Помыться и переодеться полицейские, конечно же, ему не дали.
— Если и дальше будешь таким же сообразительным, твой срок может сильно уменьшиться, — сказал я, стоя над сидящим на бетонном полу здоровяком.
— Что вы хотите знать? — спросил тот, щурясь из-за яркого электрического света, изрыгаемого лампочкой под жестяным абажуром.
Кажется, здоровяк не собирался упираться до последнего и молчать. Он готов был сотрудничать. Теперь-то у полиции есть рычаг давления на него — мои показания.
— Кто тебя нанял? И учти, я чувствую ложь так же хорошо, как пираньи кровь, — предупредил я его и присел на корточки.
— Пришёл человек, сказал, что от графа Жарова. Объяснил задачу и довольно щедро заплатил.
