В глубинах темного зала академии, мысли героя забыли о пространстве и времени, сосредоточившись на ужасе вокруг. Кроваво-красный свет локка 5 купал все в потоках неистовой ярости, а мрачные лица собравшихся словно окаменели в камне. Герой ощущает, как его сердце гонится за сценой экстремального противостояния, и каждый шаг может быть последним....
Мы чуть не рванули лёгкой рысью."
"— Впервые видеть того, кто так спешить на собственная смерть, — расслышал я шокированный голос одного из местных.
— Он просто дурак, не понимать, чем для него всё закончится, — предположил другой.
— Но он откуда-то знать наш язык, значит, не дурак, — запротестовал третий, попутно шумно высморкавшись и вытерев пальцы о набедренную повязку.
Дикари начали шёпотом спорить между собой, решая — дурак я или нет.
А я мысленно посмеивался, быстро приближаясь к своей цели. Ни ловушек, ни драк, никакой потери времени.
Вскоре уже показалось Древо. Оно царапало кроной ночное небо со вспыхивающими и гаснущими звёздами, а его каменные ветви далеко распростёрлись вокруг. И они находились так высоко, что восседающие на них крылатые создания казались меньше, чем чувство юмора Тора. Их практически не было заметно.
А сам лабиринт стал таким запутанным, что я бы в одиночку бродил по нему не один час. А так дикари шустро провели меня через него.
Мы оказались на внушительных размеров каменной площадке, окружённой стенами лабиринта.
«Музыканты» приветствовали наше появление уханьем и громкими, частыми ударами по барабанам, закусывая губы от усердия.
Мои конвоиры ответили пронзительными возгласами и быстро повели меня к Древу, потрясая копьями.
Я тоже радостно улыбался, шустро переставляя ногами и попутно глядя на Древо. Из его ствола через арочный проём вырывался живой свет, явно идущий от большого костра. Так и оказалось.
Стоило мне с дикарями проникнуть внутрь Древа, как мы увидели гладкие, как стекло, стены и купольный свод, отражающий пламя двухметрового костра, трещащего влажными ветками.
Мне сразу вспомнился то ли временной, то ли межмировой разрыв, появившийся в столичной академии, когда я возвращался из кабинета ректора.
— Пшёл, — дёрнул меня за верёвку вожак и начал обходить костёр.
Тот прекрасно освещал всё пространство, позволяя увидеть стоящую около стены большую статую, изображающую такое же чудо-юдо, что я зрел прежде.
