В глубинах темного зала академии, мысли героя забыли о пространстве и времени, сосредоточившись на ужасе вокруг. Кроваво-красный свет локка 5 купал все в потоках неистовой ярости, а мрачные лица собравшихся словно окаменели в камне. Герой ощущает, как его сердце гонится за сценой экстремального противостояния, и каждый шаг может быть последним....
"
"— Лжец, мерзкий лжец! — полыхнула зенками старик, ударив концом посоха по полу. — Но это даже хорошо. Твой язык будет очень вкусным и мягким. У лжецов он такой. Я съем его с большим наслаждением, буду смаковать как перебродившие ягоды ларнака…
Охренеть, они ещё даже трусы не придумали, а уже к алкоголю пристрастились!
— Знаешь, дед, — серьёзно посмотрел я на него. — Все, кто мне угрожает, заканчивают очень плохо. Хочешь сожрать меня? Отлично. Будет весьма иронично, когда тебя самого сожрут мои слуги.
— Какие слуги⁈ — визгливо захохотал он, изрыгая изо рта вонючее дыхание. — Здесь никого нет, кроме тебя, вшивой самки и остроухого. А остальные — мои воины. Где же твои слуги, дурак?
Он подбоченился, насмешливо посмотрев на меня.
— Скоро будут. Но сперва я заберу ключ, находящийся в статуе, — уверенно проговорил я, впившись изучающим взглядом в дедка.
Тот вздрогнул и метнул испуганный взгляд на каменное чудо-юдо. Да, так и есть! Ключ внутри! Не зря же старик постоянно косился на статую, как только речь заходила о ключе.
— Тебе не получить его! — зло прохрипел он, развеяв мои последние сомнения. — Сейчас мы порубим тебя на куски и насладимся твоей плотью, но сперва порадуем себя твоими воплями!
— Ты ошибся, старик. Это вы усладите мои уши своими криками.
Дедок снова издевательски загоготал и разрешающе махнул своим соплеменникам сморщенной рукой, похожей на птичью лапку. Рядовые дикари тоже начали хохотать, вставая с пола и тыча в мою сторону пальцами, словно показывали на конченного грязного идиота, пускающего слюни, но пафосно называющего себя императором.
Я подмигнул им и протянул руку агрессивно шипящей женщине. Та сразу же вцепилась зубами в моё предплечье, прокусив кожу прямо в том месте, где красовалась живая татуировка.
— М-м, — выдохнул я и отдёрнул руку, обагрившуюся кровью.
В следующее мгновение из оставленных зубами женщины кровавых отметин хлынул мрак, быстро распадающийся на отдельные клочки. Они закружились по воздуху, совсем не боясь света костра.
— Что это⁈ — в страхе взвизгнул дедок, глядя на пятна мрака, разлетающиеся внутри Древа.
— Твоя погибель, — процедил я, просунул руку через каменные прутья клетки и коснулся засова.
Никто не мог мне помешать отодвинуть его, поскольку пятна мрака превратились в чернокожих ослепительно красивых людей с хищными чертами лица.
