В новой части "Локки", вы переноситесь в шокирующий мир: залы из чёрного камня и высеченных статуй, напоминающих о забытом легендарном мире. Яростная битва развернулась здесь, а теперь её последствия терзают тебя, как никогда прежде.
— Всё течёт, всё изменяется. Скоро и этот мир изменится в ту или иную сторону.
Немного пофилософствовав, я нырнул в палатку и осмотрелся. Вроде бы больше сюда никто не заглядывал. Удовлетворённо кивнув, улёгся на свой матрац и забылся тяжёлым сном."
"Утро не принесло мне никаких проблем или дурных известий. Тот, кто подкинул мне бумажку с молитвой хаоситов, кажется, решил играть вдолгую. Он не стал ни под каким предлогом организовывать прилюдный обыск моей палатки. Так что я в кругу магов из моего отделения, сидя возле прогоревшего костра, позавтракал тушёнкой, галетами и свежим чаем с печеньем.
Козлов тёрся неподалёку и порой бросал на меня злые взгляды. Я пару раз ему мило улыбнулся и отсалютовал алюминиевой кружкой с чаем. У него аж рожу перекосило, будто он хлебнул уксуса.
— Поднимайся, Громов, хватит обжираться. Кони уже заждались. Снова поедешь со мной на разведку, — приказал подошедший Шилов, сверкая белозубой улыбкой.
Он был бодр и свеж, словно ночевал не в Пустоши, а в лучших апартаментах Петрограда.
А вот Румянцев сонно тёр глаза, но довольно энергично пробасил, глядя на командира отделения:
— Рафаэль Игоревич, позвольте и мне присоединиться к вам.
— Хм, — весело хмыкнул мужчина, окинув быстрым взглядом мощную фигуру здоровяка. — Из тебя разведчик как из меня подкаблучник.
Доброслав насупился, а окружающие нас маги заулыбались. Благо, что не зло, а вполне по-доброму.
— В общем, оставайся с полком, Румянцев, — решил Шилов. — Может, кому-то пригодятся твои услуги. Стену там головой пробить или дракона задушить голыми руками.
Мужчина весело хохотнул и пошёл к лошадям, явно довольный своими незатейливыми шутками.
На сей раз наш отряд состоял из большего количества людей. Видимо, сказывалась близость к городку хаоситов. Уже к вечеру мы должны подойти к его стенам. Будем ли мы штурмовать его с ходу или дождёмся утра, знал только полковник Соболев. Остальные лишь гадали.
Но пропаганда сработала хорошо, так что люди были настроены воинственно. Я видел это даже по поведению разведчиков.
