В новой части "Локки", вы переноситесь в шокирующий мир: залы из чёрного камня и высеченных статуй, напоминающих о забытом легендарном мире. Яростная битва развернулась здесь, а теперь её последствия терзают тебя, как никогда прежде.
— Этот статус позволит ему…
И дальше она рассказала, что я теперь могу всех на одном месте вертеть, кроме самого императора и его семьи.
Причём по телевизору в замечательном качестве показали мои фотографии. Возможно, будь они более плохого качества, у смертных в лавке возникли бы какие-то сомнения, что перед ними именно тот самый Громов, но фото были просто шикарными. Наверное, даже паук в углу искренне поверил, что в лавку нагрянул сам ставленник императора.
— Бо-о-оги, — тоненько выдохнул хозяин скупки, смекнув что к чему.
Его красная рожа стала белее снега, а пальцы с моим артефактом задрожали так, будто смертный сел задницей на оголённый провод под напряжением."
"Усач тоже изрядно сбледнул, осознав, кто перед ним. Его глаза испуганно забегали по сторонам, а во взгляде уже скакали не рубли, а годы тюрьмы, которые он получит за свои проделки.
Но полицейский не собирался сдаваться. Он попытался выкрутиться.
— Господин, произошло недоразумение, — протараторил смертный давшим петуха голосом.
— Заткнись, урод! Я солгал об отце, желая выяснить, насколько вы гнилые люди.
— Да мы… мы верные слуги императора, — проблеял полицейский и обернулся к подельнику. — Витька, верни немедленно принадлежащую господину Громову вещь!
Я взял артефакт из трясущихся загребущих лап белорожего и приказал рябому:
— Арестуй этих козлов и вызывай сюда своё начальство.
Тот сглотнул, судорожно глянул на усача и потянулся рукой к наручникам, висящим на поясе.
— Это всё он! Он меня заставил! — полузадушенной свиньёй проверещал хозяин лавки, тыча пальцем в усача.
— Заткнись, идиот! — прорычал тот, понимая, что особых доказательств у меня нет.
— Не утруждайтесь, мрази, — иронично улыбнулся я им. — Судье хватит одного моего слова, чтобы упечь вас на десяток лет.
— Молю, не надо! — завопил хозяин лавки.
А вот усач оказался более решительным. Он оттолкнул своего коллегу и метнулся к выходу. Но я ожидал от него чего-то подобного, потому телепортировался к двери и со всей силы вмазал кулаком в лицо ублюдку. В моих ушах от наслаждения даже христианские ангелы запели.
Усач вскрикнул и без сознания грохнулся на спину, заливая грязный пол кровью из разбитого носа.
— Открывай дверь в свою конуру! — повелительно бросил я хозяину лавки, отчаянно заламывающему руки.
