В новой части "Локки", вы переноситесь в шокирующий мир: залы из чёрного камня и высеченных статуй, напоминающих о забытом легендарном мире. Яростная битва развернулась здесь, а теперь её последствия терзают тебя, как никогда прежде.
Проявляй уважение к старшим офицерам, особенно такого калибра, как комиссар. Он же самого полковника Соболева может низложить, если заподозрит его в связях с Хаосом.
Я мысленно улыбнулся. Бедняга Шилов даже не догадывался, что я и многих богов-то не уважаю, а тут какие-то смертные, нацепившие на себя погоны и регалии.
Но вслух всё же я кротко сказал:
— Постараюсь смирить свой мятежный дух, Рафаэль Игоревич."
"— Эх, ничего ты не смиришь, — тяжело вздохнул Шилов и махнул на меня рукой. — В разведку больше не поедешь.
— Приказ есть приказ, — изобразил я смирение.
Бывший тренер, ясен пень, не купился на моё лицедейство. Он сокрушённо покачал головой и ушёл к разведчикам.
А я тишком забрал свой кубок-портал и отыскал Румянцева. Он восседал на козлах повозки рядом со смуглым средних лет солдатом в широкополой шляпе. Простолюдин одной рукой держал поводья, а в другой сжимал сухарь, понемногу откусывая от него.
Я присоединился к ним, усевшись третьим на козлы.
Солдат сразу же тряхнул поводьями и крикнул четвёрке понурых лошадей:
— Но-о, пошли, родимые!
Кони послушно потащили за собой заскрипевшую повозку, чьи обитые железом узкие деревянные колёса оставляли в пыли хорошо заметный след.
Румянцев же принялся расспрашивать меня о проверке комиссара, попутно костеря Козлова, полностью уверенный в том, что он-то и набрехал на меня.
— И что ты теперь будешь делать? — спросил Доброслав, выслушав мой рассказ.
— Предоставлю дело профессионалу. Пусть комиссар разговаривает с Козловым, — сказал я, натянув на нижнюю часть лица шейный платок, а то копыта лошадей и едущие впереди телеги поднимали клубы пыли.
— Это правильно, — одобрил здоровяк и с облегчением выдохнул, словно опасался, что я пойду бить рожу Козлову. — Пусть барон Грехов разбирается. А то, знаешь ли, за самоуправство в армии можно легко попасть под трибунал, невзирая ни на какие заслуги.
Он ткнул локтем в плечо солдату, и тот едва не слетел с козел.
— Правильно, правильно, господин, — закивал тот, потирая ушибленное здоровяком место.
— Вот видишь, Громов, и Прохор тебе говорит, что правильно, а он уже десяток лет в армии.
— Ну, если уж такой авторитет, как Прохор говорит, то да, значит, верно я поступил.
Румянцев почуял иронию и улыбнулся глазами, после чего перевёл разговор на другую тему.
